Но как жестока судьба! Был дерзкий сумасброд, взирающий на всех свысока, а теперь неподвижный полумертвец, всецело зависящий от милости других. Даже неизменная презрительная усмешка, прячущаяся в уголках его губ, куда-то подевалась. Остались лишь былая красота черт да россыпь снежных прядей у висков, но ничего более. В незнакомом кротком и покорном выражении лица нет ничего от прежнего Янь Уши, Демонического Владыки, главы Чистой Луны – одной из величайших неправедных школ Поднебесной.
Все в мире переменчиво, и, пожалуй, сам Янь Уши и помыслить не мог, что однажды окажется в столь плачевном положении. С другой стороны, Шэнь Цяо был более чем уверен, что этот человек, даже предвидя печальный конец и что на него устроят засаду, ни за что бы не отказался от заведомо проигрышного поединка. И в этом был весь он. Для иного такая схватка означает только беду, от которой нужно бежать не оглядываясь, но Янь Уши видел в ней редкостную возможность помериться силами с лучшими из лучших в Поднебесной.
К несчастью, он слишком много мнил о себе. Не думал, что проиграет. А если бы на мгновение допустил эту мысль, он бы опрометчиво решил, что без всяких помех сумеет уйти от врагов. Янь Уши позабыл, что нанес великую обиду Гуан Линсаню, главе Зеркала Дхармы, а ведь тот вышел, как и он, из школы Солнца и Луны. Разумеется, Гуан Линсань тоже постигал «Основной Канона Феникса и Цилиня» и прекрасно знал, какой недостаток таится в его положениях, каким изъяном он наделяет Демоническое сердце, и тотчас этим воспользовался. Он даже раскрыл сию тайну чужакам, дабы уничтожить соперника.
В тогонской деревне не было не только ложки для выпаивания, но и необходимых трав и лекарств, и Шэнь Цяо не мог готовить для Янь Уши целебные отвары. Все, что ему оставалось, это вливать в несчастного истинную ци и таким образом укреплять его тело.
На четвертый день дыхание Янь Уши резко ослабло и стало почти неуловимым. Шэнь Цяо совсем отчаялся: ему уже думалось, что надежды нет, тянуть бесполезно, через несколько дней больной все равно умрет. Эта мысль настигла Шэнь Цяо с миской в руках – он тревожно нахмурился. Но вдруг, к счастью, заметил, что веки Янь Уши чуть дрогнули. Можно было б списать на то, что Шэнь Цяо это просто привиделось, однако он счел обратное и тихо позвал, особо не ожидая ответа:
– Глава Янь?
Он несколько раз обращался к больному, но, как и думал, тот никак не откликнулся, не подал ему знака. Тогда Шэнь Цяо взял Янь Уши за запястье и стал внимательно прощупывать пульс. Тот был настолько слаб, что менее терпеливый и чуткий лекарь, пожалуй, ничего бы не заметил и объявил, что больной давно мертв.
Слушая пульс, он вдруг подивился, до чего же невероятными бывают совпадения, будто все перипетии – одна лишь насмешка судьбы. Совсем недавно Янь Уши отдал его в дар Сан Цзинсину, довел до крайности, и Шэнь Цяо едва не погиб. А теперь беспомощный Демонический Владыка целиком и полностью зависит от его милости, невольно полагается на того, кому причинил немало страданий. Впрочем, маловероятно, что этот человек мог представить, что однажды будет зависеть от других. И что спасет его не кто-нибудь, а Шэнь Цяо. И все обернулось бы иначе, если бы Гуан Линсань и Доу Яньшань поторопились отделить его голову от тела. В таком случае Янь Уши не оживил бы и величайший из бессмертных. Да и сейчас его жизнь висит на волоске. Достаточно Шэнь Цяо легонько стукнуть его по темени или ударить в грудь, и тогда полумертвый Янь Уши с его легкой руки станет окончательно мертвым.
Размышляя об этом, Шэнь Цяо долго наблюдал за кротким выражением, застывшим на лице больного. Наконец он тихо вздохнул, набрал в рот бульона, запрокинул Янь Уши голову и стал поить того по-птичьи. К четвертому дню Шэнь Цяо уже приноровился, поэтому действовал быстро и ловко. А будучи человеком с чистым сердцем, он всего-то намеревался спасти больному жизнь, а о прочем и не думал. Потому-то Шэнь Цяо нисколько не смущался и не видел в своих попытках ничего предосудительного.
Пока его не застали за этим действом, и тут вскрылось, что другие могут подумать иначе.
С первого дня Баньна тянулась к Шэнь Цяо всем сердцем – так он нравился ей. И хотя неподвижный и холодный Янь Уши пугал ее до смерти, она, стиснув зубы, исправно каждое утро и вечер приносила гостям пищу. И все ради того, чтобы Шэнь Цяо лично открыл ей дверь, обменялся с ней парой слов и поглядел на нее. Пусть из его речей она мало что понимала, но была довольна и малым.
