Не только любопытствующие посетители втихомолку посматривали на вошедшего, но и Шэнь Цяо. Он преспокойно скользнул взглядом по лицу Чэнь Гуна и принялся прислушиваться дальше. Правда, он заметил, что тот сильно переменился. Если бы не многочисленные шепотки «Ш-ш-ш, не болтай!» и «Хозяин пришел!» и не с трудом угадывающиеся прежние черты, Шэнь Цяо не посмел бы утверждать, что этот знатный молодой господин и есть юноша из заброшенного храма, где они познакомились.
Что до хозяина постоялого двора, то ему и вовсе не нужно было узнавать гостя и понимать, сколько высокое положение он занимает. По одному его важному виду можно сказать, что такого человека ни в коем случае нельзя обидеть. Махнув слугам, хозяин расторопно привел в порядок столы, на которых оставалась чашки и плошки от прошлых посетителей, и с широкой улыбкой пригласил Чэнь Гуна сесть.
Но едва Чэнь Гун со спутниками заняли места, как двери снова отворились, и в зал вошли еще несколько человек. Шэнь Цяо мельком глянул на них и невольно нахмурился: ну что за совпадение! Вся Поднебесная собралась здесь! Стараясь, чтобы его не узнали, он натянул капюшон поглубже.
То были Юй Ай и Доу Яньшань, и сели они за один стол. Как и в прошлый раз, новый настоятель горы Сюаньду пришел без своих братьев. А вот Доу Яньшань взял с собой охрану – нескольких бойцов из Союза Вездесущих. Двое из них показались Шэнь Цяо смутно знакомыми, и спустя немного времени он вспомнил, что это же братьяблизнецы Ху Янь и Ху Юй, которые повстречались ему в Заоблачном монастыре.
Впрочем, видел он неважно, да и опасался, что, если будет разглядывать гостей слишком пристально, те что-то заподозрят. Ведомый этой мыслью, Шэнь Цяо поспешно опустил голову и медленно пригубил вино, приготовившись терпеливо ждать, когда же все его знакомцы уйдут.
За Великой стеной постоялые дворы не отличались изысками: даже в самом большом и лучшем из них не оказалось отдельных залов, дабы гости могли рассесться компаниями, пить-есть и разговаривать в свое удовольствие. Зал был общий, и в нем вечно царили шум и суматоха: все болтали без умолку, и, если у кого голос был погромче, его невольно слышали все остальные.
С появлением Чэнь Гуна в сопровождении многочисленной свиты разговор о мече Тайэ сам собой стих. Многие сплетники, за исключением разве что отъявленных смутьянов, не желали попусту наживать себе врагов. Неудивительно, что беседа сама собой вернулась к главной вести, которой касались уже не раз, – так поразила она вольницу-цзянху.
– Как думаете, Янь Уши и вправду мертв?
Судя по всему, вопрошающий занимал в вольнице-цзянху незавидное место: не мог похвалиться ни высочайшим мастерством, ни именитой школой. Когда пришлось произнести имя Демонического Владыки, любопытствующий невольно сбавил голос, будто опасался, что тот, как и Чэнь Гун, вдруг заявится на постоялый двор живым и невредимым.
Впрочем, не он один поддавался силе этого имени. Чуть только оно прозвучало, как в зале вновь повисла гнетущая тишина, какая воцарилась, когда внезапно к ним вошел Чэнь Гун.
Наконец кто-то сподобился ответить:
– Должно быть, вправду. Поговаривают, в нападении на него участвовали настоятель-чжанцзяо Юй и глава Доу, и оба среди нас. Спроси у них, если сам не веришь.
Обсуждая обстоятельства гибели Янь Уши, многие неодобрительно качали головами – даже те, кто прежде трепетал от его имени. Видно, они осуждали решение пятерки величайших мастеров устроить засаду, навалиться разом и покончить с ним раз и навсегда. Ведь что означает бой, когда пятеро идут на одного? А то самое, что ни один из них не уверен, что способен победить Демонического Владыку в честном поединке. Им потребовалось объединится, дабы погубить сильнейшего из всех.
Разумеется, мастера вольницы-цзянху уважали лишь силу, но подобный поступок нельзя было счесть ее проявлением. Конечно, некоторые из бойцов вздохнули с облегчением, что с Янь Уши покончили на веки вечные, но также нашлось немало мастеров, кто про себя проникся к нему искренним восхищением и рассудил, что, не погибни он от злых козней, и в своем искусстве превзошел бы всех в Поднебесной, как когда-то почтеннейший Ци Фэнгэ. Большинство, разумеется, не посмело бы выдать свои соображения вслух, но, как известно, всегда найдется тот, у кого язык без костей.
– Как ни крути, а наваливаться большинством не принято в цзянху! Как жаль, что такой великий мастер, как Янь Уши, погиб в несправедливом бою!
Услышав подобные возмутительные речи, Юй Ай лишь холодно глянул на болтуна, но промолчал, тогда как Доу Яньшань едва заметно щелкнул пальцами – и возмутившийся, ахнув, зажал рот рукой. Лицо его исказила гримаса боли.
Его приятель побелел от страха, вскочил и закричал:
– Пятый господин, что с тобой?!
Наконец, сообразив, что ему досталось от Доу Яньшаня, приятель болтуна сложил руки в знак почтения и поклонился главе Союза Вездесущих со словами:
