Куда ни глянь – всюду кромешная тьма, хоть глаз выколи. Слепота снова настигла Шэнь Цяо, хотя все эти дни она постепенно отступала, и с каждым днем он видел все лучше и лучше. Но теперь было так же худо, как в те времена, когда он только-только очнулся после падения с пика Полушага.
К счастью, вой ветра стих, и кругом воцарилась полная тишина. Лишь откуда-то снизу доносилось чье-то слабое учащенное дыхание.
– Кто там? – позвал Шэнь Цяо.
Сопение стихло. Чуть погодя до него донесся еле слышный ответ:
– Это я.
Шэнь Цяо ощупью принялся спускаться по склону и в несколько прыжков добрался до знакомца.
– Как вы оказались внизу?
Он отчетливо помнил, что перед падением успел отпустить руку Янь Уши.
– А-Цяо, кажется, я вывихнул руку. И голова болит… – вместо ответа пожаловался Янь Уши.
«У него и так трещина в темени, а теперь он вдобавок свалился с такой высоты! Да как же ей не болеть?» – подумал Шэнь Цяо.
Делать было нечего, он подошел ближе и осведомился:
– Какую руку вывихнули?
– Правую, – ответил Янь Уши.
Шэнь Цяо вслепую подобрался к нему, нащупал руку и одним резким движением вправил кость – Янь Уши глухо застонал, но боль стерпел безропотно.
– Подождите меня здесь, я схожу вперед и посмотрю, что там, – сказал ему Шэнь Цяо. Но не успел он и шагу ступить, как Янь Уши вцепился в полу его платья.
– Разве у вас голова не разболится еще сильнее, если вы встанете и пойдете со мной? – поинтересовался тот.
– Нет, – буркнул Янь Уши.
Шэнь Цяо не хотелось тратить время на досужие беседы, к тому же он понимал, что глубоко под землей определить, куда им надобно, будет трудно. Он справедливо опасался замешкаться и не выйти к остальным вовремя. А потому не стал спорить:
– Хорошо. Пойдем потихоньку. Первым делом отыщем Чэнь Гуна с его людьми, а там посмотрим.
Они с Янь Уши говорили тихо, но их голоса все равно отдавались эхом. Вероятно, их окружало нечто огромное – не то пещера, не то зал. Никто не знал, что ждало их в этом месте, тем более все происходившее до сих пор было чрезвычайно странным, и оба понимали, что следует держаться настороже.
Булыжники под ногами оказались неровными. Любой неверный шаг – и тут же споткнешься и упадешь, однако в их расположении отчего-то чувствовался некий порядок. Догадавшись, что они выложены так не природой, Шэнь Цяо нагнулся и ощупал несколько камней. Грани их были ровными, тщательно выточенными, а на поверхности угадывался какой-то рисунок из тонких линий. Очевидно, над ними поработал неведомый мастер.
– Жоцян? – догадался Янь Уши.
Возможно, из-за того, что при падении Янь Уши снова ушиб голову, речь давалась ему с трудом: голос немного дрожал, говорил он как можно меньше, и длинную фразу «Возможно ли, что мы оказались в том самом Жоцяне, о котором шла речь?» он сократил до одного слова.
Шэнь Цяо согласно хмыкнул.
– Вполне возможно.
Он нашарил за пазухой запал, достал его и зажег. Однако светил он скудно, и его огня хватило лишь на то, чтобы светить себе под ноги. Шэнь Цяо огляделся, и сердце его тут же ушло в пятки.
Оказалось, дна пропасти они так и не достигли. Прямо сбоку, всего в нескольких шагах, земля снова круто обрывалась, уходя еще ниже и ниже. И тот провал был поистине бездонным. Если бы им не повезло упасть рядом с ним, а пески понесли бы их дальше и дальше, они бы угодили прямиком в эту бездну. В таком случае кто знает, остались бы они в живых.
И тут Янь Уши шепнул Шэнь Цяо на ухо:
– А-Цяо, я как будто только что увидел впереди силуэт.
– Вы разглядели, чей он? – переспросил Шэнь Цяо.
И от ответа у него аж волосы дыбом встали.
– На человека не похоже.
Так вышло, что пламя запала, который держал Шэнь Цяо, хорошо освещало его с Янь Уши, и, если бы впереди был Чэнь Гун или кто-то из его людей, те бы поспешили к ним выйти или хотя бы окликнуть, а не молча таиться во тьме. Стало быть, силуэт и правда не принадлежал человеку.
Другое дело, что дорога здесь пролегала одна, и двигаться можно было лишь вперед или назад. Подумав немного, Шэнь Цяо предложил:
– Пойдем обратно.
Вскоре выяснилось, что дорожка эта чрезвычайно узкая, и пройти по ней может только один человек.
Огонек запала трепетал, грозя вот-вот погаснуть, уступив бескрайней тьме кругом. Люди среди этих скал и пропасти казались совсем крохотными и ничтожными. Отчего-то чувствовалось, что этому мраку ничего не стоит поглотить их.
Вдруг Янь Уши спросил:
– Что ты чувствовал, когда ничего не видел?
Шэнь Цяо на краткий миг удивился его вопросу, а после глубоко задумался. Ответил он далеко не сразу:
– Ничего. Я просто привык.
– Неужели ты не испытывал ненависти? – продолжил свои расспросы Янь Уши.
Шэнь Цяо опять прислушался к себе:
– Обиду – да, но не ненависть. Нести на себе подобное бремя слишком утомительно. Безусловно, в мире много тех, кто пестует в душе зло, но достаточно и тех, кто готов протянуть руку помощи. И я хочу сохранить в памяти их, а не то, что принесло лишь отчаяние и боль.
Янь Уши вздохнул.
