– Пусть так. Тогда пришла пора нам прощаться. Как сказал поэт: «не изменятся лесом поросшие горы, вечно текут изумрудные воды». Мир тесен, быть может, мы еще свидимся. Надеюсь, при следующей встрече глава Янь уже восстановит свои силы, а монах Шэнь снова возглавит школу Сюаньду. Простите, что не провожаю вас.
Шэнь Цяо ничего не ответил на его учтивые речи – лишь сложил руки у груди и поклонился.
Дабы покинуть Тогон, им нужно было возвращаться по прежнему пути: сперва добраться до поселения, в котором они останавливались на пути в Жоцян, там передохнуть и купить лошадей, а затем последовать в столицу, откуда уже держать путь на Центральную равнину. Но их с Чэнь Гуном намерения и стремления в корне различались, а Шэнь Цяо к тому же хотел о многом расспросить Янь Уши, поэтому он не стал принимать предложение Чэнь Гуна стать его попутчиком.
Чэнь Гун и его подчиненные медленно побрели прочь, тяжело ступая по мелкому песку. Вскоре налетел ветер и засыпал их следы, будто никого здесь и не было. Проводив их взглядом, Шэнь Цяо повернулся к Янь Уши и сказал:
– Чэнь Гун – человек отнюдь не великодушный. Вы забрали у него цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», и он, хоть и успел запомнить ее положения, несомненно, затаил на вас злобу. Он еще доставит вам неприятностей.
Янь Уши пристально поглядел на него, а потом вдруг обиженно ответил:
– Красивый братец, я ничего не забирал.
Шэнь Цяо закрыл лицо рукой.
– Знаю. То были прежний вы… другой Янь Уши. Но как бы то ни было, цзюань все равно у вас, так ведь?
– Ты нас различаешь? – иной Янь Уши как будто обрадовался.
Шэнь Цяо какое-то время молчал, а потом заметил:
– Будь на вашем месте какая-то другая личность, боюсь, она бы просто ушла. Ни о каком возвращении за нами не могло быть и речи.
– Я так рад, что ты меня ни с кем не перепутал! – воскликнул Се Лин. – Я знал, что он бросит тебя, и про себя очень переживал. Я приложил все силы, чтобы подчинить себе тело и вернуться!
Он потянул Шэнь Цяо за руку.
– Не сердись на меня, красивый братец. Ладно?
Шэнь Цяо тяжко вздохнул.
– Поступи он иначе, и был бы не Янь Уши. К тому же настоящий он никогда бы не сказал мне этих слов. И не представить, что глава Янь способен на такое.
Улыбка Се Лина вдруг стала слегка лукавой.
– Нет, это не так.
– Что? – не понял его ответ Шэнь Цяо.
– Ничего. Когда мы отправимся обратно? Или нам надо подождать, пока они уйдут подальше? Я проголодался.
Под землей, в древнем городе Жоцяне, они сражались плечом к плечу, но только потому, что у них были общие враги. По возвращении на поверхность у Чэнь Гуна и трех его спутников, быть может, пока и не было весомого преимущества в силе, зато они знали важнейшую тайну: после нападения пяти величайших мастеров Янь Уши не погиб, его спас Шэнь Цяо.
Если эта весть разойдется по всей Поднебесной, то никто из заговорщиков, сообща напавших на Янь Уши, так просто этого не оставит, а один Шэнь Цяо не сможет противостоять желающим покончить с Янь Уши, коих найдется великое множество. Пусть даже Чэнь Гун дал понять, что будет хранить молчание, Шэнь Цяо теперь уже не верил ему и, разумеется, был во всем крайне осторожен и осмотрителен, дабы не повторить прежних ошибок.
Шэнь Цяо не хотелось снова встречаться с Чэнь Гуном, поэтому в поселении на пути в Тогон он не стал останавливаться на постоялом дворе, а отыскал семью, жившую на окраине, которая согласилась приютить их с Янь Уши на несколько дней.
У этой семьи дела шли куда хуже, чем у Баньны: здесь о супе с бараниной и речи не шло, гостям подавали одни только жареные лепешки. Свободных дворов тоже не имелось, и поселили их в одну только комнату. – Вы говорили, нефритовая цистанхе обладает чудодейственной силой против внешних и внутренних повреждений. Плодов вы набрали в избытке, стало быть, можно надеяться, что рана на вашей голове вскорости заживет? – спросил Шэнь Цяо после скромного ужина.
Янь Уши вынул из рукава плод нефритовой цистанхе и протянул Шэнь Цяо.
– Это тебе.
– Мне? Зачем? – удивился тот.
– В Жоцяне тебя оцарапали обезьяны, и в твою кровь тоже проник яд. Сока в нефритовой цистанхе мало, да и действие его намного слабее, чем у плодов, а тебе нужно противоядие.
Шэнь Цяо взял у него плод и вдруг спросил:
– Вы – А-Янь, не Се Лин?
Янь Уши ненадолго умолк, а потом спросил:
– Как ты узнал?
– Вы слишком много говорите, – покачал головой Шэнь Цяо. – Се Лин за целый день и слова не скажет. К тому же, насколько я знаю Янь Уши, он себя даже в мелочах не обделит. Хотя личностей несколько, и они отличаются друг от друга, многое остается неизменным. Пока мы жили у Баньны, если подавали бараний суп, Се Лин его ел, но к жареным лепешкам не притрагивался. Если же были только жареные лепешки, Се Лин терпел голод, но все равно молча отказывался от них. А сейчас, хоть по вам и видно, что вам не нравится, вы их едите.
Другой Янь Уши фыркнул со смеху.
– Не знал, А-Цяо, что каждому моему движению уделяется столько внимания. Я приятно удивлен!
