Седину на висках пришлось закрасить черной краской, но прическа осталась прежней – многие женщины в повседневной жизни тоже носили волосы завязанными в узел. Брови пришлось подстричь, на щеки нанести румяна, а на губы – помаду. Достаточно было лишь обозначить общие черты, ведь слишком стараться над превращением Янь Уши не было нужды. Наконец Янь Уши переоделся в женскую одежду, а на ноги надел вышитые туфли. Хотя его фигура выглядела неуклюже, а на лице застыло угрюмое выражение, в целом облик сохранял изящество и для обычных прохожих должен был выглядеть правдоподобно.
Заметив, что ему неловко, Шэнь Цяо рассмеялся.
– Не бойтесь. Когда нужно было подновлять старые портреты основателей школы Сюаньду, этим занимался я, мазок за мазком нанося краску. А раскрашивать портрет и раскрашивать человека – суть одно и то же, разница лишь в предмете и средствах.
Закончив с приготовлениями, Шэнь Цяо встал, внимательно оглядел Янь Уши с ног до головы и кивнул.
– Годится. Хотите взглянуть на себя в зеркало?
Отражение в бронзовом зеркале определенно не интересовало Янь Уши: он кинул на него беглый взгляд и сразу же надел вуаль.
С глаз долой – из сердца вон.
К тому времени, когда Шэнь Цяо и Янь Уши добрались до Фусычэна, уже наступила зима. Караванов, направлявшихся через Тогон на запад, стало всего ничего, и нынешняя столица разительно отличалась от той, какой она запомнилась Шэнь Цяо в прошлый раз. Теперь она казалась опустевшей и безлюдной.
– Но это временно, – говорил хозяин маленького прилавка со сладостями. – Зимой дорога на запад очень трудна, поэтому караваны уходят осенью, а весной следующего года возвращаются. Подождите, как зима пройдет, на улицах будет не протолкнуться!
Сам он был ханец, пришел сюда больше десяти лет назад с торговым караваном, познакомился с тогонской девушкой и с тех пор так и осел тут, женился и завел детей.
Шэнь Цяо, казалось, обладал врожденным даром располагать к себе людей. Беседа с ним доставляла им истинное наслаждение, подобное глотку свежего воздуха, и они чувствовали себя легко и непринужденно. Вот и сейчас, пока напротив торговца сладостями стоял Янь Уши, тот не сказал ему ни слова, а стоило подойти Шэнь Цяо и задать пару-другую вопросов, как торговец тут же просиял, что называется, встретив земляка на чужбине, и разговорился с ним.
– На самом деле ханьцев тут немало, – продолжал торговец. – Да и вся тогонская знать говорит на ханьском и одевается по ханьскому обычаю. Просто эти земли – уже в Западном краю, а простому человеку нелегко покинуть родные места и уехать на чужбину.
Шэнь Цяо улыбнулся.
– Верно сказано. Ваша супруга, должно быть, необыкновенно красивая и добродетельная женщина, раз вы остались здесь ради нее. К тому же, судя по вашему разговору, вы человек ученый и начитанный, но ради вашей супруги готовы жить за тысячи ли от родных мест. Глубине ваших чувств можно только завидовать!
От похвалы Шэнь Цяо торговец смутился и вместе с тем засветился от гордости. Он почесал в затылке.
– Благодарю господина за добрые слова. В детстве я несколько лет учился в школе – но и только, так что не могу хоть сколько-нибудь считаться ученым. Откуда вы возвращаетесь? По вам видно, что вы устали от долгой дороги, вероятно, вы пришли с караваном на зимовку?
– Мы направлялись на запад, – ответил Шэнь Цяо, – преодолели часть пути, но, видя, что с каждым днем становится все холоднее, не решились идти дальше и вернулись. Говорят, недавно в столице была ярмарка Свернувшегося дракона. Сейчас она, наверное, уже закончилась?
– Уже давно закончилась, – сообщил торговец, – все разъехались. В этом году она была особенно бойкой, приехало много мастеров боевых искусств, но сладостями они особо не прельстились, так что большой прибыли я не получил. Мало того, пока шла ярмарка, они время от времени затевали драки и обнажали мечи прямо на улице. Я так перепугался, что закрыл лавку и несколько дней отсиживался дома!
– Но сейчас в городе спокойно, мастеров боевых искусств в нем не осталось? – уточнил Шэнь Цяо.
– Нет, – заверил его торговец, решив, что напугал собеседника, и тот теперь боится уподобиться рыбе в городском рву. – Как ярмарка Свернувшегося дракона закончилась, так они сразу и разъехались. Да хоть на постоялые дворы взгляните: еще недавно в них яблоку негде было упасть, а сейчас уже и цены снизили, и все равно стоят полупустые! А еще, я слышал, империя Ци пала под натиском Северной Чжоу. Кто знает, быть может, на следующий год караванов на запад уйдет гораздо меньше!
Изначально Шэнь Цяо беспокоился, что если новость о смерти Янь Уши разойдется по всей Поднебесной, то жизнь Юйвэнь Юна окажется в опасности. Но оказалось, что за несколько месяцев с тех пор, как они покинули Чанъань, Юйвэнь Юн не только не погиб, но и успел покорить империю Ци! Не удержавшись, он оглянулся на стоявшего рядом Янь Уши.
Но лицо того закрывала вуаль, и разглядеть выражение не получалось. – Империя Ци пала? – переспросил Шэнь Цяо. – Так быстро? Неужели они не дали никакого отпора?
Торговец вздохнул.
