Всякий раз, когда Янь Уши предлагал что-либо, он говорил таким тоном, будто решение уже давно принято, а до чужого мнения или хотения ему нет никакого дела. И все же пускай Шэнь Цяо значительно уступал Демоническому Владыке как мастер боевых искусств, свободу действий он не утратил и мог отказаться от совместной прогулки. К тому же путешествовали они давно, и приказной тон Янь Уши его ничуть не пугал и не смущал. Покачав головой, Шэнь Цяо проронил:
– Не пойду. Глава Янь волен поступать как ему заблагорассудится, ну а я вернусь к себе в комнату.
Однако на этот раз Янь Уши не дал ему уйти, схватив за руку.
– И так целыми днями сидишь взаперти и ничего не делаешь! Для твоей же пользы стараюсь, дабы ты развеялся!
Шэнь Цяо промолчал, не став посвящать Янь Уши в свои ежедневные занятия.
Со стороны могло показаться, что он и вправду целыми днями сидит в комнате и бездельничает, однако на деле он либо медитировал и упражнялся, либо обдумывал «Сочинение о Киноварном Ян». Благодаря его положениям Шэнь Цяо не только постепенно выздоравливал, но и понемногу восполнял свои прежние силы, сумев вернуть уже около половины прежней мощи. «Сочинение о Киноварном Ян» было поистине глубоким и многогранным трудом: Шэнь Цяо не посмел бы утверждать, что во всех тонкостях понял даже ту часть, которую передал ему учитель Ци Фэнгэ.
А ведь к ней прибавилась еще одна цзюань, названная «Заблуждения». Возможность ознакомиться с ее положениями привела бы в восторг любого мастера вольницы-цзянху. Многие мечтали прикоснуться к сему тайному знанию и совершить прорыв в совершенствовании. Шэнь Цяо не стал исключением: он размышлял над положениями цзюани денно и нощно и теперь как никогда ясно видел, что совершенномудрый Тао Хунцзин познал Небо и землю. В его труде кроется глубокий смысл, и, дабы постичь его, требуется немало времени и неустанного труда. Но поскольку Шэнь Цяо почти ничего не видел и не различал яркий день и темную ночь, он мог с утра до вечера сидеть в своей комнате и бесконечно предаваться размышлениям. Порой он приходил к новым выводам, и это его несказанно радовало.
Беда в том, что Янь Уши не принимал отказов, и, если уж ему что-то втемяшилось, из головы уже не выбьешь. Победить его в драке Шэнь Цяо по-прежнему не мог. Видя, что Янь Уши упорствует и тянет его за собой, Шэнь Цяо волей-неволей уступил и двинулся за ним.
Однако далеко уйти от гостиницы они не успели. Их окликнули буквально через пару шагов:
– Глава Янь, подождите, пожалуйста.
Оба остановились и обернулись. Шэнь Цяо тут же прищурился как мог, дабы разобрать черты незнакомца. Из-за частых ран здоровье его оставалось неважным: оно то улучшалось, то снова ухудшалось, и слепота, в свою очередь, точно так же то отступала, то находила вновь. В хорошие дни Шэнь Цяо мог разобрать очертания людей и предметов, в плохие же перед ним царила непроглядная тьма. К счастью, с недавних пор он стал видеть получше, к тому же кругом было достаточно светло, и по одежде Шэнь Цяо сумел узнать того самого южанина, что совсем недавно говорил с купцами о возможной войне.
А поскольку незнакомец сразу обратился к Янь Уши по имени, можно с уверенностью сказать, что он подготовился к встрече и знает, кто перед ним. Не исключено, что он устроился в купеческом зале сугубо для того, чтобы завести с ним беседу.
Пока Шэнь Цяо размышлял об этом, мужчина их догнал и остановился в пяти-шести шагах. Сложив руки у груди в знак почтения, он представился:
– Меня зовут Се Сян, я ученик академии Великой Реки. Приветствую главу Яня.
Вскоре их догнал еще один мужчина, на вид чуть старше первого. Он встал несколько позади и не преминул представиться:
– Чжань Цзыцянь, ученик академии Великой Реки. Здравствуйте, глава Янь.
Янь Уши ответил им далеко не сразу. Его взгляд лениво скользнул по Чжань Цзыцяню и только потом вернулся к Се Сяну.
– Стало быть, ты – лучший ученик Жуянь Кэхуэя?
– Не стоит, глава Янь, вы хвалите меня незаслуженно, – смутился Се Сян. – Но владыка Жуянь действительно мой учитель.
– С чего ты взял, что я тебя хвалю? – удивился Янь Уши. – Я просто не стал высказывать все то, что о тебе думаю.
Уголок рта Се Сяна дернулся. От подобной бесцеремонности Шэнь Цяо и Чжань Цзыцянь разом опешили.
От природы Шэнь Цяо обладал мягким нравом и умел держаться с непоколебимым спокойствием. И хотя Янь Уши его всячески поддразнивал и донимал, Шэнь Цяо довольно скоро привык к подобному обращению и теперь был совершенно неуязвим для колких насмешек Демонического Владыки. Но хотя он сам встречал подобные нападки с совершенным равнодушием, Шэнь Цяо все равно сочувствовал новой жертве Янь Уши, юноше из академии Великой Реки.
