Полетта наблюдала за ним. Несмотря на седые волосы, он все еще выглядел моложаво. Смеющиеся глаза и ослепительная улыбка. Она задумалась, как сложилась бы ее жизнь, если бы она встретила кого-то вроде месье Жоржа, когда еще ничего не было предопределено. Полюбили бы они друг друга? Посчитал бы он ее красивой в то время? Возненавидела бы она его в конечном итоге так же сильно, как мужа?
Месье Жорж протянул несколько купюр кассиру.
– Я ставлю и за вас, мадам Полетта. Квин Берди новичок, но у нее прекрасный бег! Это ее первая скачка, как и ваша. Она должна принести вам удачу! Что касается меня, то я ставлю все на Синдбада!
Он был убежден: удача на его стороне. Рядом с Полеттой он чувствовал себя непобедимым.
Они уселись на трибунах. Месье Жорж, вытянув шею в сторону бегового круга, не умолкал. Он показывал ей каждую лошадь, подробно рассказывал ее историю, ее сильные стороны и слабые места. Но вместо лошадей Полетта видела черные точки, которые кружились у нее перед глазами, как мухи. Внезапно зазвенел колокол, и дверцы стартовых боксов с грохотом распахнулись. Скакуны рванулись вперед. Поле гудело от стука копыт, лошади бежали, как стадо антилоп гну, застигнутых грозой. Месье Жорж застыл на месте. Жокей в красной куртке выбился вперед, но вскоре его, под оглушительный рев трибун, догнала Квин Берди, оставив Синдбада далеко позади. Напряженные наездники подпрыгивали в своих седлах. Полетта закрыла глаза. Скакуны заходили на финишную прямую. Хлысты стегали по лошадиным крупам. Раскаленный провод пронзил ее череп. Она едва заметила движение месье Жоржа, когда тот вскочил с места. Синдбад вдруг рванул, словно подхваченный ветром. Он в мгновение ока подобрался к лидирующей группе. С трибун раздались крики. Жокей несся на полной скорости, затаив дыхание. Полетта почувствовала, как тело ее куда-то уплывает. Синдбад и Квин Берди пришли первыми, голова в голову. В то же время голова Полетты качнулась вперед. Крики доносились до ее ушей приглушенным эхом. Где-то раздался возглас: «Dead-heat!»[18] Полетта в последний раз взглянула на месье Жоржа, и темнота поглотила ее.
Врач закрыл за собой дверь палаты.
В коридоре месье Жорж, Жюльетта и месье Ивон с тревогой ждали его вердикта.
– Ну что, доктор? – спросил месье Ивон хриплым голосом.
– Состояние стабильное. Для начала ей нужен покой и, скорее всего, интенсивная терапия. Завтра мы возьмем несколько анализов.
Месье Жорж подался вперед, сжимая в руках свою кепку.
– Но она… она поправится?
– Она жива – это уже кое-что. Что касается остального, я ничего не могу сказать, пока мы не получим результаты анализов.
В коридоре появилась медсестра и позвала врача. Он коротко попрощался и быстро удалился, с оттопыренным карманом халата, набитым авторучками.
Месье Ивон тяжело осел на пластиковый стул и опустил голову. Месье Жорж, нахмурив брови, тщетно искал хоть какой-то признак надежды в этих тусклых коридорах, пропахших дезинфицирующим средством. Он схватил со стола первую попавшуюся листовку и сделал вид, что погрузился в чтение.
Жюльетта постучала в дверь и осторожно нажала на ручку. Она тихо вошла в палату. Койка освещалась ночником. Полетта лежала на спине и слабо дышала. Ее хрупкое тело было опутано множеством проводов, трубок и электродов. Лицо ее было спокойно, руки лежали поверх розовой простыни.
– Мадам Полетта… Это Жюльетта.
Она говорила шепотом.
– Мадам Полетта, мы здесь, с вами. Не бойтесь.
Она присела на край кровати.
– Врач говорит, что вы скоро поправитесь. А когда вы вернетесь, мы позаботимся о вас. Вы очень быстро встанете на ноги, правда, мадам Полетта?
У Жюльетты перехватило горло. Она сглотнула и коснулась руки старушки. Та вдруг показалась ей очень хрупкой. Чуть ниже локтя к венам были подведены трубки, там уже расплывался большой синяк. Жюльетта никогда не замечала, насколько тонкие у Полетты запястья. Она погладила ее белые волосы, мягкие, как шелк. Затем она встала и вышла, не сказав ни слова. Оказавшись на улице, она дала волю слезам, уткнувшись в плечо месье Ивона.
– Ну что вы, что вы, Жюльетта. Вам нельзя нервничать…
Хозяин коротко кивнул месье Жоржу, давая понять, что пора уходить. Тот собирался немного задержаться. «Как вам угодно», – пожал плечами месье Ивон. Они тепло обнялись и попрощались.
Когда Полетта открыла глаза, ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, где она находится. Который был час? Ее последние воспоминания – лошади и крики. Внезапно она все вспомнила. Синдбад и Квин Берди, стойла и хлысты, а потом… Она повернула голову: рядом с ее койкой в кресле спал месье Жорж. Она замерла. Что он тут делает? Неужели он в самом деле за ней присматривал?
Она заметила поднос с едой на столике. Во рту у нее пересохло; она потянулась, чтобы достать кувшин с водой, но задела стаканчик с йогуртом. Стекло звякнуло. Ее рука застыла на полпути. Месье Жорж не реагировал. Она выдохнула и поднесла стакан к губам. Но едва она успела сделать несколько глотков, как месье Жорж завозился в кресле.
