– Да, верно. Но… у меня ведь двое родителей. А второй даже не удосужился со мной познакомиться. Никогда не писал, не звонил, не навещал, не просил фотографию. – Он пожал плечами. – Из-за этого я чувствовал себя… отчасти… – Голос затих; так часто бывало, когда Джош пытался говорить о чувствах. – Ненужным. Незначительным. У меня не было даже самого дерьмового отца, который приходил бы раз в месяц… и поэтому я вырос другим. К тому же Род-Айленд не сильно отличается от других штатов, и дети постоянно спрашивали, кто я – латиноамериканец, азиат или араб. Ответа я не знал, а мама отказывалась обсуждать этот вопрос.
– Ох уж эти шведы со своими секретами.
– Ага. – Джош чуть заметно улыбнулся.
Лорен нежно поцеловала его в плечо, накрыв волосами грудь.
– Как жаль, милый, что в детстве мы не дружили. Я бы побила любого, кто тебя дразнил.
– На самом деле проблема не в этом. Просто… на месте отца в моей жизни была дыра. Пустота.
Повисло долгое молчание.
– Ты когда-нибудь пытался его найти? – поинтересовалась Лорен.
– Нет.
– А хотел бы?
Джош задумался.
– Вряд ли, – наконец отозвался он. – Во всяком случае, не сейчас.
Положив голову ему на плечо, Лорен скользнула прохладной рукой по его животу.
– У тебя огромное сердце, – проговорила она. – Ты станешь отличным отцом. И у нас родятся самые красивые и умные дети в мире, которые будут тебя обожать.
Учитывая тайный страх, что внутри него существует некая запертая, бесчувственная, мертвая часть, эти слова пролились бальзамом на душу. Лорен прижалась губами к его груди, потом к шее.
– Может, нам поупражняться в создании детей? – предложил он, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. – Тогда мы сделаем все правильно, когда придет время.
– Отличная мысль, муж мой, – рассмеялась Лорен, и этот звук по красоте мог сравниться лишь с пением птиц по утрам.
Да, тот день – великолепный, прекрасный, совершенный – навсегда останется в памяти как доказательство, что можно быть полностью и безраздельно счастливым.
И теперь, вспоминая их разговор и пряча память о нем в глубине сердца, Джош понимал, что невольно сам дал ей повод думать, будто хотел бы увидеть отца.
Что ж, имя он знал… оно значилось в свидетельстве о рождении. Кристофер М. Зейн. Однако для начала нужно поговорить с мамой.
Уже на следующий день Джош отправился в дом, где прошло его детство, и мама, позвав в гости Кимов, приготовила тушеное мясо. Иногда ей самой хотелось похлопотать на кухне, хотя по большей части этим занималась Суми.
Все покорно ели поданный ужин, но стоило Стефани отвернуться, как миссис Ким достала из сумочки пакетик с приправой и посыпала сперва себе в тарелку, потом Бену. Джош улыбнулся, и Суми передала ему пакетик. М-м, смесь специй для бульгоги – волшебная паприка, чеснок, имбирь и коричневый сахар. Жаль, что, прожив тридцать лет по соседству с Кимами, мама так и не научилась нормально готовить. Даже будучи доброй лютеранкой, Стефани относилась к еде как к неизбежному злу.
– Вкусно, мам, – заявил Джош, подмигивая Суми.
– А у нас радостные новости, – поделилась миссис Ким. – Хана снова ждет ребенка. Уже на шестом месяце! Мы-то думали, возраст уже не позволит, но, похоже, ее яйцеклетки еще в норме.
– Их первенец уже заканчивает среднюю школу, – усмехнулся Бен. – Больше можно бы и не стараться. Но ребенок – всегда благословение.
Повисла пауза, которую нарушила Стефани.
– Прекрасно! – чересчур выразительно заявила она, стараясь не смотреть на Джоша.
Вновь наступило неловкое молчание. Кимы вдруг осознали, что Стефани не станет бабушкой, Джош – отцом, а Лорен не вернется с того света. Суми принялась разглядывать свои руки. Бен прочистил горло.
– Поздравляю, – проговорил Джош, поднимаясь с места.
Стараясь вести себя как обычный человек, поцеловал Суми в щеку и хлопнул Бена по плечу, как это сделал бы Дариус.
– Спасибо, Джоши, – тихо отозвалась Суми. – Мы так обрадовались.
– Они хотят мальчика или девочку? Или все равно? – спросил Джош. Несмотря на печаль, накатывавшую приливами, приходилось болтать со старыми друзьями о беременности.
Они с Лорен хотели четверых. Еще в те времена, когда не знали о жестокости болезней и самонадеянно смотрели на подобные вещи… Как будто можно подойти к прилавку некоего божественного гастронома и просто сделать заказ. «Нам четверых детей, пожалуйста. Двух девочек, потом двух мальчиков. Конечно же, здоровых. И будьте добры, еще золотистого ретривера».
– О нет, без восьми минут семь! – воскликнула Суми. – Пора домой. Скоро начнется «Своя игра».
– Можете посмотреть здесь, – предложила Стефани.
– И потерпеть поражение от вас с Джошем? Нет уж, спасибо, – отозвался Бен. – У мужчины должно остаться хоть немного гордости.
Джош улыбнулся. Они с матерью обычно верно отвечали на все вопросы, за исключением категорий, связанных с поп-культурой, а в команде с Лорен вообще были непобедимы.
К тому же он предупредил Бена, что хочет поговорить с мамой наедине.
– Еще я слишком много съела, хочется поскорее снять эти брюки, – добавила Суми.
– Я люблю вас, – сказал Джош Кимам напоследок. – Скоро увидимся.
