Мать вытерла глаза салфеткой, съела еще кусочек пирога, сделала глоток кофе с молоком.
– Его имя ты и так знаешь.
– Да. Кристофер Зейн.
– Он приехал из Индианы, где у его родителей была ферма, и изучал… дай бог памяти… экологическую инженерию. Или агротехнику? Что-то в этом роде. Я училась в Гарварде, он – в Массачусетском технологическом институте, а степень бакалавра получил в Университете Нотр-Дам[20]. Помню, как на нашем первом свидании твой отец вспылил, потому что я в жизни не слышала про «Файтинг айриш»[21]. – Стефани закатила глаза.
У Джоша в голове гудело, хотя мозг запоминал факты. Сейчас мать рассказала ему об отце больше, чем за всю жизнь.
– Мы встречались полтора месяца, – продолжала она. – И я, убежденная лютеранка, считавшая, что до свадьбы сексом занимаются лишь распутницы, потеряла голову и отдалась ему, даже не подумав о предохранении. Поначалу я наивно отрицала возможную беременность, твердя себе, что просто сбился цикл, хотя в глубине души все понимала. И все же продолжала надеяться на чудо. – Стефани вздохнула, потом вскинула голову. – Не пойми меня неправильно, Джошуа, ты – лучшее, что есть у меня в жизни. Я ни разу не пожалела, что родила тебя.
– Знаю.
– Хорошо. – Мать похлопала его по руке, потом вновь накинулась на пирог. – Когда притворяться уже не было смысла, я сдала анализы. И вуаля! Беременность подтвердилась. Я рассказала ему, мы поссорились. Лично я аборт даже не рассматривала. Мы целых две секунды обсуждали возможность пожениться, хотя уже стало ясно – у наших отношений нет будущего. Он обещал «внести свой вклад». – Она изобразила в воздухе кавычки. – Потом уехал на какие-то летние курсы, сказал, что позвонит, когда устроится. И больше я его не видела. Письмо, отправленное на единственный известный мне адрес в Массачусетском технологическом институте, вернулось. Адрес его электронной почты перестал существовать, а телефон был отключен. В сентябре того же года я позвонила в Массачусетский технологический институт, и мне сообщили, что такой студент у них больше не числится.
На кухне воцарилась тишина. Снаружи в окно начал барабанить мокрый снег.
– Вот и все, милый, – закончила Стефани, к концу рассказа ее тон смягчился.
Джош ощутил неприятную тяжесть в груди. Что за человек способен отвернуться от собственного нерожденного ребенка и просто исчезнуть на несколько десятилетий?
– Он еще жив? – поинтересовался Джош.
– Не знаю, – вздохнула мать. – Наверное, я вписала его имя в свидетельство о рождении, чтобы доказать себе, что он вообще существовал.
– Почему ты не попыталась разыскать его и попросить алименты на ребенка?
– Просто не захотела. Сказать по правде, я бы предпочла жить в коробке на улице, чем обратиться к нему за помощью. – Стефани пожала плечами. – Но тогда еще был жив мой отец, и он обо мне позаботился. Я перевелась в Браун, где мне назначили стипендию, и с учетом денег, что давал папа, нам с тобой хватало.
– Ты когда-нибудь искала его в «Гугле»? Просто ради интереса?
– Да. – Мать скорчила гримасу. – Однажды, когда тебе было лет десять. Тогда, двадцать лет назад, он преподавал в Северо-Западном университете и жил в Чикаго. Вот и все, что я знаю. Твой отец бросил нас и никогда не оглядывался назад. Имей это в виду, когда станешь планировать радостное воссоединение.
– Мне всего лишь любопытно, мам. И надо же чем-то заняться.
– Ты можешь рыть канавы, чистить туалеты или работать волонтером в приюте для женщин, подвергшихся насилию в семье.
– Ладно-ладно, я понял. Кстати, я в самом деле работаю волонтером в центре «Надежда». И только что получил красный пояс по карате. Мамы всех остальных учеников присутствовали на церемонии вручения. Жаль, ты не смогла прийти.
Ну вот, Стефани наконец улыбнулась. Она всегда от души смеялась, когда он рассказывал о занятиях карате в группе с маленькими детьми.
Но ее улыбка быстро погасла.
– Джош… я десять лет держала свой старый почтовый ящик в Кембридже… Ну, на случай, если твой отец захочет со мной связаться и узнать о тебе. – В ее глазах появились слезы. – Он не захотел.
Джош медленно втянул воздух, на секунду задержал дыхание, потом выдохнул.
– Похоже, он настоящий придурок.
– Не могу не согласиться.
– Мам, ты еще что-нибудь знаешь?
– Нет. – Стефани покачала головой и вытерла глаза. – Но в твоем лице он лишился лучшего в мире сына.
– Я люблю тебя, мам. – Встав со стула, он крепко обнял свою свирепую, точно викинг, маму.
Она крепко обняла его в ответ, потом звонко поцеловала в щеку.
– Я тоже люблю тебя. Поступай, как считаешь нужным.
– Спасибо.
– Не за что. Доедай пирог.
Чтобы отыскать Кристофера М. Зейна в «Гугле», Джошуа потребовалось лишь ввести в поисковую строку его имя, сведения об образовании и слово «инженер», а потом четыре раза щелкнуть мышкой.
И вот, пожалуйста, он предстал во всей красе, с фотографиями и прочим.
