Отец, моргая, поднял взгляд на сына. Джош бесстрастно отметил, что из глаз мужчины потекли новые слезы.
– Нет, – признался Кристофер М. Зейн. – Спустя некоторое время я сказал себе, что так будет лучше.
– Вероятно, для вас.
– Сомневаюсь. Думаю, из-за этого я превратился в еще большего негодяя. И жил с этим позором тридцать один год.
– Хорошо. Вам должно быть стыдно.
Мистер Зейн кивнул.
Значит, вот так. Его отец – легкомысленный, самовлюбленный идиот.
Джош отхлебнул уже остывший кофе. Кстати, надо бы что-нибудь придумать для решения этой проблемы. Некий нагревательный прибор, способный подогреть кофе или чай, не добавляя, как микроволновая печь, привкуса горечи и застарелости. Признаться, если бы на рынке уже не существовало чего-то подобного, он быстренько смастерил бы такое устройство и продал в мгновение ока.
Хотелось вернуться домой, за свой рабочий стол, а не сидеть здесь с человеком, который даже не знал о его рождении.
– Если бы я мог начать все заново, то сделал бы совсем другой выбор, – тихо проговорил Кристофер М. Зейн. – Когда у нас с женой родился первенец, мне было очень… тяжело. – Он вздохнул. – И все время думал, как сильно люблю его, вспоминал, что бросил тебя, и боялся любить своего малыша.
Впервые Джош ощутил толику сочувствия. В конце концов, ребенок ни в чем не виноват.
– Я не мог признаться жене и… снова начал пить. Она пригрозила меня выгнать. Я завязал, обратился к психологу. Потом у нас родилась дочь, затем вторая, и стало легче. К тому времени я решил, что разыскивать вас со Стефани уже поздно. Слишком много воды утекло.
– Никто не мешал попробовать.
– Да. Я и сам знаю. Я стараюсь быть хорошим отцом своим детям, но все время чувствую себя в каком-то смысле обреченным на неудачу из-за того, как поступил с тобой. Если вселенная однажды заберет кого-то из них, думаю, это будет заслуженно. – Его голос дрогнул.
Ну просто верх драматизма. Из глаз мистера Зейна по-прежнему лились слезы. Возможно, он великолепный актер. Либо же его искренне тронуло неожиданное появление сына.
– Вряд ли вселенная именно так устроена, – заметил Джош.
– Извини, – признался отец. – Мне очень-очень жаль.
Джош слегка наклонил голову, принимая его слова.
Отец вытер глаза салфеткой, высморкался, потом сложил руки на столе, и Джош с удивлением осознал, что через двадцать пять лет у него будут точно такие же. Та же форма ладоней и ногтей, те же костяшки пальцев.
– Вы любите своих детей? – поинтересовался он.
– Да. – Глаза отца снова наполнились слезами.
– Хорошо. – Джош подумал, что нужно что-нибудь добавить. – У них необычные имена.
– Так решила жена. Я же не чувствовал себя вправе… Боже, опять все дело во мне… Просто я не заслужил давать кому-то имена. И пусть моих ребятишек зовут будто собак на ранчо, что ж, ладно. Все равно они хорошие, – пояснил мистер Зейн. Джош почти улыбнулся. – А могу я задать несколько вопросов, Джошуа?
– Конечно. – Почему бы и нет?
– У тебя было… нормальное детство?
Джош кивнул:
– Да, очень счастливое. Наверное, маме не помешала бы помощь, но она все равно со всем справилась.
– Стефани была замечательная.
– Она такой и осталась. А вас она, кстати, терпеть не может.
– Не мне ее винить. – Отец поколебался. – Она вышла замуж?
Джош ответил не сразу. Впрочем, что в этом такого?
– Нет.
Кристофер кивнул, глядя в стол.
– Я надеялся… представлял, что она нашла себе мужа. И хорошего отчима для тебя.
– Нет. – Однако ему достался Бен, который учил мальчика кататься на велосипеде и делать бумажные самолетики. При воспоминании об этом заныло в груди. Да, несмотря ни на что, у Джоша был отличный отец. И есть до сих пор.
– Ей нужны деньги? А тебе? – спросил Кристофер.
– Сейчас нам ничего от вас не нужно, – отозвался Джош.
– Но если вам что-то нужно, я могу по меньшей мере…
Перед левым глазом Джоша вспыхнула краснота.
– Доктор Зейн, нам не нужны ваши деньги. Мы их не взяли бы, даже если б умирали с голоду, – отрезал он.
– Понимаю, – кивнул отец. – И уважаю твое решение.
Краснота исчезла.
Несколько минут они сидели молча. В паб вошли еще посетители и устроились возле барной стойки. Оттуда доносились смех и обрывки разговоров, плывущие в воздухе, словно дым.
– А ты… чем ты занимаешься, Джошуа?
Скрывать не было смысла, поскольку «Гугл» быстро мог бы рассказать все, что хотел знать отец.
– Я биоинженер. Проектирую медицинское оборудование.
– В самом деле? Потрясающе! И… в какой же области?
– В основном педиатрия, хирургические приспособления, устройства для снижения инвазивности[22] и боли.
– Замечательно. Здорово, сынок. – Кристофер поморщился. – Прости, уже вошло в привычку. Я часто называю так своих студентов. Обычаи Среднего Запада.
– Все нормально. Ну, я же ваш сын. По крайней мере, в генетическом смысле.
– Ты немного похож на моего отца.
– Вот этого не нужно, пожалуйста.
– Верно. Извини. Трудно подобрать правильные слова.
– Понимаю. Ситуация необычная.
– Ты всегда такой… сдержанный? – с легкой улыбкой спросил отец.
– Да, по большей части.
– Это здорово. – Кристофер улыбнулся шире и, немного помолчав, поинтересовался: – Где ты учился?
