– Не ладится что-то, видать, – вздохнул хриплый голос.
– А ты чего? Заболел, что ли?
Ник глянул через плечо: к охраннику подошел второй точно такой же здоровяк в синем. На лестницу они не смотрели, со вкусом обсуждая лекарства и микстуры. То ли слишком долго работали с целителями и их пациентами и потому находили удовольствие в разговорах о болезнях, то ли, наоборот, потому и устроились сюда работать, что их всегда влекло к подобным темам.
Ступени молчали, позволяя чужаку беспрепятственно подниматься.
На первом этаже, по словам Ская и господина Арли, были расположены кабинеты целителей, старый кабинет зельеварения и два чулана, забитые инвентарем для уборки, тряпками и прочими хозяйственными мелочами. Эти помещения сразу показали гостям, так что вряд ли там держат тех, на ком ставят эксперименты. Как рассказал Скай, в подвале расположены кладовая, кухня и маленький холодный склад для особых зелий. Те несчастные, которых изучают в этом жутком месте, наверняка томятся на верхних этажах: на третий Ская и его дядю не пустили, а на втором показали только лабораторию и комнату отдыха для сиделок, объяснив, что остальные комнаты сейчас пустуют. Но это еще надо проверить!
На втором этаже пахло едой и лавандой. Из-за приоткрытой двери доносились веселые женские голоса. Ник на всякий случай прошелся по коридору и унюхал лабораторию, в которой готовили травяные отвары и зелья, кабинет, где изучали кровь, комнату, в которой пили чай, и помещение для засушивания трав и листьев. Ник чуть не расчихался в конце коридора, где располагалась сушильня: так терпко тянуло из-за плотно прикрытой двери серой полынью, полночником и незнакомыми Нику горько-сладкими цветами.
В очередной раз прислушавшись, травник прокрался к лестнице и осторожно поднялся по широким солидным ступеням. Защитные амулеты, надетые на столбцы перил в начале каждого лестничного пролета, слабо светились, усиливая головную боль. Однако Ник не обращал внимания на такие пустяки: та его часть, что любила преследовать и настигать, чуяла, что где-то рядом что-то прячут. Вернее, кого-то! Кого-то, кого непременно надо найти и, возможно, напугать как следует, чтобы во всем признался. Или заставить рассказать, кто его спрятал, – и поймать этого «прятальщика». Все тайны жуткого исследовательского дома будут раскрыты! Надо поспешить: поскорее разыскать, напугать и… Ник остановился посреди пролета, глубоко вздохнул, отгоняя неуместные порывы. Надо успокоиться и продолжить путь. Не догонять и запугивать, а изучать и разведывать.
Травник уже не спрашивал себя, что было бы, узнай Скай или Пит о тех мыслях и стремлениях, которые его порой обуревают. Просто надеялся, что они никогда-никогда об этом не узнают. А значит, надо крепче держать себя в руках.
На третьем этаже не пахло ничем. Казалось, этаж был пуст, и, если бы не отсутствие пыли, можно было подумать, что он необитаем. Однако стоило присмотреться, прислушаться и принюхаться – и становилось ясно: люди тут живут, но очень тихо и скрытно.
Ник осторожно прошелся по коридору и насчитал всего четыре двери. Двери массивные, дубовые, укрепленные металлическими полосами, на каждой – солидный засов. Вот следов волшебства он не заметил, как ни прислушивался к своим ощущениям. Сначала Ник удивился, но быстро понял, что с магическим замком запертый волшебник сумеет справиться, если будет очень стараться, дай только время. А вот засов снаружи запирает дверь крепко-накрепко: даже с Усилением не всякому удастся с ним совладать.
Травник прислушался к тишине за дальней от лестницы дверью. Никого.
За следующей дверью слышалось лишь тихое размеренное дыхание, будто кто-то безмятежно спал.
А вот вторая от лестницы дверь явно прятала того, кто не был ни безмятежным, ни тихим: из-за этой двери доносилось уже слышанное Ником постукивание. Значит, там, внутри, заперт пленник. Кем бы он ни был, он явно желал, чтоб его услышали и освободили.
Ник почувствовал, как в нем закипает злость. Никто не имеет права держать под замком человека. В тюрьме, за совершенные преступления, – да. В Приюте, притворяющемся таким миленьким и уютненьким, – нет. Тем более в исследовательском доме!
Он ведь чуял, что тут происходят какие-то злодейства, но почти поверил друзьям и господину Арли, утверждавшим, что ничего по-настоящему ужасного твориться в этом месте не может.
Может, еще как может! Ну и что, что Приют контролирует Гильдия? Вполне может быть, что кто-то из старых волшебников, возглавляющих эту самую Гильдию, только и мечтает, что о Силе или вечной жизни. А чтоб добиться желаемого, всего-то и надо, что ставить опыты на беззащитных стариках.
Раздражение разрасталось, сливаясь с чувствами, проникающими сквозь прочную створку. Кажется, не только Ник негодует и злится.
Травник медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.
«Молодец!» – кажется, донеслось до Ника из его собственной головы.
Ник быстро вернулся к лестнице и убедился, что сюда, на третий этаж, никто не поднимается.
