Ему нравилось идти неторопливо следом за кем-то, нравилось слушать птичий свист, доносившийся из раскидистых крон недалеко друг от друга растущих дубов. Территория особняка на проверку оказалась гораздо больше, чем ему показалось сначала: скорее всего, если Захария принимал участие в проектировании дома и сада, он намеренно вытянул свои земли и разместил под таким углом, чтобы с городской площади нельзя было толком рассмотреть, что же находится за особняком. Деревья, отбрасывавшие теперь на землю свои гигантские тени, почти со всех сторон закрывали жилой корпус от солнца. Юноша не обратил бы на это внимания, если бы не заметил, насколько чародей старательно избегает выходить под прямые лучи и насколько быстро проходит те участки, куда свет всё-таки дотягивается.
— Нам в хлев, — он кивком головы указал на одноэтажную постройку метрах в ста впереди, едва торчащую из-за кустов ежевики каких-то необъяснимых размеров. — Потеряться здесь сложно, но всё же запоминай дорогу. За ручку водить не буду.
За особняком колдун разбил несколько рядов идеально вылизанных грядок. Максу хватило только мимоходом посмотреть, чтобы убедиться: нигде ни намёка на сорняк, неровно вскопанную землю или пожухший росток. По форме листьев сделал предположение, что здесь у него, помимо классических помидоров в теплицах, обитают и вполне комфортно себя чувствуют ягоды практически всех мыслимых садоводу сортов — клубника, земляника, клюква, черника… даже арбузы.
— На продажу, — равнодушно объяснил Захария, проследив за его недоумевающим взглядом. — Аборигены в восторге.
— У вас тут… виноград?
Колдун поглядел на хитросплетения лозы, слегка задрав голову, будто напрочь забыл об их существовании. Цепкие побеги уже дотянулись до второго этажа и, зная особенность растений не прекращать роста вплоть до самой смерти, Максим не сомневался, что потянутся дальше.
— Я привёз их в Эпиркерк лет двенадцать назад, — флегматично-медленно отвернувшись, начал магистр, пошагав в недра сада. — Рассматривал идею заняться виноделием. Шардоне, Грилло, Алиготе, Совиньон Блан, Мускат белый, Рислинг — словом, сорта, которые нравятся лично мне, и те, о которых я был наслышан. Красных сортов я саженцы не вёз сознательно — претит концепция красного вина, не люблю ни вкус, ни запах, — пришлось сделать исключение только для Пино-нуар и Пино-менье. Но большинство жителей Эпиршира тонкое белое вино оценить не способны чисто генетически, видимо, поэтому я целился в аристократию. Лучше всего, как ни странно, проросли Рислинг и Мускат.
— Почему — «как ни странно»?
Захария замедлил шаг, обернулся и посмотрел на юношу взглядом не менее цепким, чем виноградная лоза.
— Мы, кажется, обговаривали правила этикета.
— Простите,
— Рислингу для вызревания нужна прохлада, — жестом указав на оставшиеся за плечами растения, продолжил чародей как ни в чём не бывало. — И, что удобно, он легко адаптируется к скверной почве. Более того: чем лучше почва, тем хуже вино, так что его разве что ленивый не вырастит. Лозу могли бы погубить бактериальный рак или оидиум, к которым у этого сорта нет иммунитета, но таких болячек в Цельде попросту не существует. Мускат же холод не выносит — это вообще довольно прихотливый сорт со слабой сопротивляемостью к болезням и вредителям. Тем не менее, посмотри — цветёт и пахнет.
— К сожалению, Шпетбург
— Простите, Мастер… Шпет-что?
— Шпетбургундер. «Пино-нуар» на немецком… Знаешь ли ты, что такое шампанское?
— Вино с пузырьками? — рискнул предположить слегка опешивший от неожиданности Максим.
— Предположим. А конкретнее?
— Конкретнее не знаю, Мастер, — вынужден был признать юноша, розовея. — Но я из таких напитков пробовал «Советское» там, «Абрау Дюрсо»…
— Это не то, — ровно отрезал колдун. — «Шампанским» могут называться напитки, произведённые только в регионе Шампань во Франции. Это основное отличие с точки зрения законодательства и… логики. Именно поэтому, несмотря на то, что рецептура французская, я мог бы назвать собственную пародию на «Кристалл» только игристым вином и никак иначе.