— Чудовищно, — упавшим голосом заключил Давид и перевёл взгляд на полностью обесцвеченное тёмное небо. — Должно быть, это создавало в ваших королевствах ужасный беспорядок. Ещё вчера страной правила одна семья, и тут — уже совершенно другая?.. И каждому такому новому королю требовалось восстанавливать то, что он сам же во время битвы за власть и разрушил? Великое испытание для народа. Подобная смена власти не привносит в жизнь ничего хорошего, только хаос и неопределённость будущего, а для плебса пагубнее неопределённости нет ничего… А бывало ли такое, что ко власти приходил человек недостойный? Случалось ли, что власть мог захватить человек, не имеющий ни малейшего представления о том, как управлять королевством правильно?
— Случалось, конечно. Люди терпели, что поделать — у них тоже были задвиги на тему «помазанников божьих». Но, как я уже сказал, это было давно.
— Чудовищно, — подтвердил уже увереннее Агнеотис. — Но, надеюсь, сейчас королевство, из которого ты прибыл, в руках надёжного правителя?
— У нас сейчас довольно мало королевств осталось в мире, — по привычке уклончиво ответил Максим. — И королей, как ты понимаешь, тоже. Что-то около сорока стран являются монархиями.
— А сколько всего стран на Земле?
Максим присвистнул, рассмеялся и пожал плечами.
— Вот на этот вопрос я тебе не отвечу. Точную цифру вряд ли кто-то назовёт, слишком плавающие данные: какие-то государства являются общепризнанными, какие-то признаны суверенными только большинством стран, какие-то признаны меньшинством стран, какие-то вообще не признаны — но, опять же, не ясно,
— Интересно. Выходит, либо Земля меньшего размера, либо ваши государства гораздо больше наших. В Цельде почти двести пятьдесят королевств, и это если считать только те из них, что не объединены между собой экономически и политически. Но, раз у большинства стран нет королей, кто же тогда ими управляет?
— Президенты, по большей части. Но есть канцлеры, эмиры — и даже один император.
— А кто такие президенты?
— Главы государств, избираемые на определённый срок при помощи всенародного голосования.
— У вас… выбирают правителей?
Сначала Максу показалось, что его рассказ повлиял на Давида как дудка на кобру: наверняка несчастный дворянин и представить себе не мог, что где-то во Вселенной у людей существует подобная роскошь. Но тут Агнеотис сделал то, чего парень от него не ожидал от слова «совершенно»: громко и заливисто рассмеялся.
— Большей глупости я в жизни не слышал, прости мою резкость! Это же… Вы что же, выбираете детей?
— Нет, почему. Взрослых.
— Боги милостивые, какой кошмар! — издевательский смех усилился. — И надолго?
— В моей стране выборы проходят раз в четыре года, а почему ты…
Студент не слушал: стараясь вести себя по возможности прилично и держать смех в диапазоне допустимой громкости, он мягко перехватил себя рукой за живот и, прикрывая белозубый рот ладонью, от души хохотал.
— Но это же варварство, — едва отдышавшись, заявил он, — Позволять плебсу выбирать на столь важную роль людей, совершенно не готовых к грядущей ответственности! Как же вы живёте?
— Не жалуемся, — насупился по привычке Путник. — А что здесь смешного, прости?
Давид, заметив его реакцию, как мог быстро перестал веселиться. Сдержать улыбку, впрочем, ему удалось только со второй попытки — губы предательски норовили растянуться едва ли не до ушей.
— Если подумать об этом немного, быть может, выбирать правителя не так уж и глупо, как мне сперва почудилось… — он постарался сгладить углы и теперь активно прикидывал причины, почему, собственно, выбирать правителя может быть вменяемой идеей — и не находил ни одной причины. — Прости резкость моих высказываний, Максимус. Сложно оценивать, если ни дня не жил в таком режиме.
— Вот и не оценивай, — буркнул Макс, беспокойно покосившись на дырку в кроссовке. — Наследовать престол тоже не самая выгодная стратегия, знаешь ли.
И хотя он точно знал, что это заявление чувствительного школяра не на шутку раззадорит, ничего не мог с собой поделать. Слова сами сорвались с языка, преследуя лишь одну цель: уравнять счёт. Настала очередь Агнеотиса недовольно хмуриться.
— Позволь поинтересоваться, почему же?