Ученик Истока. Часть I полностью

— Благоприятность относительна, — с философским безразличием уточнил Захария.

— Разумеется. И всё же, полагаю, всем нам приблизительно ясны критерии скверного исхода дел.

— Приблизительность вариативна, — не менее равнодушно добавил чернокнижник.

Разговор шёл своим чередом и потёк бы и дальше, но тут наверху хлопнула дверь, и по лестнице амфитеатра побежал вниз, быстро переставляя ноги, последний гость сегодняшнего слушания. Большой лоб блестел от пота, белки глаз налились кровью, красные щёки подпрыгивали в такт его семенящему шагу — судья, придерживая оттопыренный и тяжёлый карман, явно торопился, и если судить по тому, что, извиняясь, он никому из собравшихся не посмотрел в глаза, очевидно раскаивался за свою досадную непунктуальность. Или просто не отличался любовью расшаркиваться.

— Прошу простить, господа, неотложный вопрос, — вскарабкавшись на сцену и отдуваясь уже за судейским столом, пояснил тот, кого заочно представили господином Лиманом. Прибывшие, прервав беседы, принялись рассаживаться по каменным кавеям: все члены совета гильдии разместились рядом друг к другу, в проэдрии. — Прошу занять места, сегодня рассматриваем дело Хошо Венсана Атталь-Ромари человеческой расы, жителя Эпиркерка государства Эпиршир, купца третьего порядка, члена непрофильной торговой гильдии «Пакт», обвиняемого в незаконном обороте непроверенных магических артефактов. Истец — Лакшасси расы аксака, житель Баскалара государства Акхагат, странствующий торговец и работорговец, членства в гильдии не имеет. Для судебной документации прошу зафиксировать дату и время. Подсудимый, — набрав в лёгкие воздуха впервые с момента, как заговорил, судья впился в замершего в клетке Хошо неприятным и нетерпеливым взглядом, — Вы обвиняетесь в незаконном владении и сбыте незарегистрированных магических артефактов, а также в нанесении вреда своими действиями государственным интересам, частным интересам и интересам собственной торговой гильдии. Вам понятно, в чём вас обвиняют?

— Да, но…

— Пострадавший, — Лиман повернулся к севшему в первом ряду человеку-волку с шикарной серой шкурой: каждый его волос темнел ближе к кончику, создавая визуальный эффект бесконечной игры света в густой шерсти. Большие серые глаза хищника ответили ему внимательным взглядом. — Вы согласны с тем обвинением, которое вынес подсудимому суд?

— В общих чертах, — пробасил, чем вызвал у Максима изумление, «волк».

— Прекрасно. Кто с вашей стороны выступает свидетелями?

— Мой зять, — он указал на человека-кота возле себя, восседавшего со скрещенными на груди руками, — И моя тай-ли.

Только теперь Макс заметил, что между «волком» и «котом» на трибунах присутствует кто-то третий. Со спины казалось, что это точно такая же «кошка», только женского пола, разумеется — маленькая, тоненькая и невзрачная, с густыми распущенными…

Волосами? Разве у местных фурри есть волосы?

— Подсудимый, с вашей стороны свидетели есть?

Сбитый с толку и заметно занервничавший от стремительности судебного разбирательства, Хошо сильно потел.

— Члены моей гильдии, — предположил он и с мольбой принялся переводить взгляд с одного знакомого лица на другое, как если бы кто-то из них мог вытащить его из клетки и спрятать от правосудия под полами своей мантии. — Наверное.

— Отлично, — покивал Лиман, доставая из нагрудного кармана часы, — В таком случае, свидетели пострадавшего, пожалуйста, по очереди выходите к трибуне, произносите Слово Истины и начинайте давать показания, ох, мамочки, уже почти два…

— Прошу прощения, господин судья, — приподнялся истец, — Мы из далёких земель и не знакомы с заклинаниями вашей страны.

— О, ничего страшного, совсем ничего страшного, — вновь мелко закивал Лиман и властным безапелляционным жестом велел кому-то с верхних рядов спуститься к центру орхестры. — Наш судебный чародей наложит Слово вместо ваших родственников. Теперь, пожалуйста, по очереди проходите к трибуне и приступайте к даче свидетельских показаний, не задерживайтесь.

Этот парень, очевидно, сиську мять не намерен, — с неудовольствием отметил Макс, наблюдая за тем, как медленно подсыхает пот на всё ещё красном лице судьи. — Нехорошо.

Ему никогда не нравились люди, стремящиеся разобраться со своими обязанностями пускай и тяп-ляп, но зато поскорее. Особенно когда речь заходила о вопросах, определяющих чужое будущее. Похожим образом вели себя некоторые школьные учителя: в стремлении избавиться от тяготящих задач, они могли закрыть глаза на многие несправедливости и грубые ошибки, совершаемые педагогическим составом или отдельными его представителями, лишь по той причине, что разбираться «неудобно» и «невовремя».