Ученик Истока. Часть I полностью

Из кармана Захарии скользнула трубка. Он неторопливо забил её и поджёг табак — воздух над головами наполнился приятным золотистым переливом дыма.

— А теперь давайте представим развитие событий, если мы за Хошо заступимся, — выдохнув через ноздри, продолжил колдун. — Очевидно, мы сразу же привлечём повышенное внимание конгресса и всего столичного дворянства. Не исключено, что и Его Величества собственной персоной. На какое-то время крупные сделки, особенно связанные с правящим аппаратом, обретут для нас зону повышенной опасности — если их вовсе не запретят до окончания следствия. Но как мы будем выглядеть в глазах наших партнёров?

— Как заступники, — подозрительно легко капитулировал Ракхани; Макс ожидал от него побольше сопротивления.

— Именно так. И из «просто крупной гильдии» мы превратимся в непримиримых борцов за справедливость. В кошку, готовую до последнего вздоха с яростью и самоотверженностью защищать своих котят от большого и страшного охотничьего пса, даже если никто другой не осмеливается с этим псом связываться.

— Интересная метафора, — нахмурился, но, кажется, не обиделся кхар.

— Никогда раньше связь наших партнёров с преступлениями не была так опасна, — Захария позволил себе нахмуриться. — Именно это и сделает наше участие наиболее ценным. Легко отстаивать чьи-то интересы, когда фактически ты ничем не рискуешь, но когда гильдия готова поставить на кон собственные интересы, это совсем другой разговор. К тому же, выиграв тяжбу Хошо, мы продемонстрируем силу, о которой другим гильдиям только мечтать остаётся.

— Это может очень плохо сказаться на отношениях с королевством, — резонно заметил Тит. А потом, отринув дипломатичность, сказал то, от чего Максима начало потряхивать. — Я не хочу вас оскорбить, господин магистр, но между вами и остальными членами совета есть одно весомое отличие: вы давно находитесь с короной в весьма… неоднозначных отношениях. Вы много лет являетесь, если можно так выразиться, лидером оппозиции. Позволяете себе открыто выступать против многих решений Его Величества, саботируете некоторые процессы и не стесняясь высказываетесь вопреки Его действиям. Эта роль вам понятна и знакома — в каком-то смысле, благодаря этой роли вы и имеете ту репутацию, которую имеете. Но мы себе подобного позволить не можем — наша репутация во многом зависит от Его одобрения, а не от Его недовольства. Простите, если это звучит грубо, но я не могу не напомнить о том, что не все готовы пойти на риск откровенно противиться конгрессу и короне. Для вас это естественно…, но не для нас.

Макс медленно переводил взгляд с одного лица на другое. В этом был смысл: чувства присутствующие испытывали настолько противоречивые и в настолько большом количестве, что разобраться в их мешанине благодаря недавно открывшемуся «радару» возможным не представлялось. Говорить с Захарией в подобной манере было попросту не принято. Сам парень с резким высказыванием Тита был во многом согласен, пусть и не совсем так, как, наверное, того хотел бы сам Остари: людей, желающих без вазелина залезть в горлышко бутылки, всегда было гораздо меньше, чем покорно плывущих по течению, и не у всех хватало решимости вступать в конфликт с сильными мира сего — во все времена. Во всех измерениях. Ещё меньшее количество видело в этом смысл в принципе. Так стоило ли удивляться, что пожилой и явно крепко укоренившийся в своей позиции бывший священник предпринимал все доступные ему попытки отговорить от эксцентричной затеи сомневающееся большинство?

Реакция может быть любой. Вспылит ли? Начнёт ли язвить? Или примет? Но уж точно не отступит.

Чародей молча сосал трубку. Всё то время, пока Тит делился своим мнением с аудиторией, его агитационный спич Захария слушал внимательно и столь же внимательно смотрел строго в переносицу. Но стоило в дело вступить Бастику — щеголеватый лавочник бесстрашно возмутился неуважением, оказанным магистру подобными выражениями, — колдун опустил взгляд, улыбнулся загадочно и снова спрятал глаза за ресницами.

— Не вмешивайтесь, молодой человек, — сверкнул глазами Тит, — Сейчас не о вас речь ведётся.

— Я не стану эскалировать этот конфликт только из уважения к остальным членам совета, — Шантри даже скалился как-то в полсилы, словно старался избежать раннего появления мимических морщин на светящейся здоровьем коже. — Но ваше поведение недостойно, и это я говорю вам в лицо. Как можно позволять себе?..

— Господа, прошу не превращать совещание в балаган, — вновь вынужден был вмешаться Соллер. — Господин магистр, вам есть что сказать господину Остари?

— Разумеется, — Захария вновь закурил, выдохнул столп дыма в потолок, запрокинув при этом голову, и по-кошачьи уютно лёг глубже в кресло. — Но оспаривать данную мне характеристику я, конечно же, не стану.

— Я не хотел давать вам характерис…