— Мы… Я? С какой стати я буду делать что-то подобное?
— С той, что я дал им слово мастера-джедая, что если они сдадутся, то я не дам причинить им вред. Лжецом я становиться не собираюсь.
— А я-то тут при чем?
— Ни при чем, — согласился Мейс. — Я уверен, ты в восторге от мысли, как лозовая кошка разорвет Килу. Когда думаешь о Пелл, ты видишь, как она умирает от голода в хватолисте или как ее глаза выковыривают якуны?
Росту, похоже, стало нехорошо.
— Эй, потише с этим клыкачовым дерьмом, ладно?
— Как ты думаешь, мальчиков затопчут клыкачи или разрубят на части медные лозы? Может, им повезет и они свалятся в яму смерти. По крайней мере, едкий дым, разъедающий легкие, и собственные слезы, напоминающие кислоту, не так суровы.
Молодой корун отвернулся.
— Ты хоть представляешь, что Кар и Депа сделают со мной?
— Ты знаешь эти места. Если я поведу их сам, мы все потеряемся в джунглях. Залезай в седло. Живо.
Ник фыркнул:
— Ну дела, а мы по-прежнему раздаем приказы направо и налево, да? А что, если я не хочу? Что, если мне действительно нравится думать о том, что ты описал? Что, если я хочу, чтобы они умерли? Что тогда?
Мейс замер. Он уставился на джунгли, и его глаза наполнились тьмой.
— Тогда я буду бить тебя до тех пор, пока ты не потеряешь сознание, — тихо ответил он. — А затем попрошу о помощи кого-нибудь другого.
Джедай посмотрел на Ника.
Тот сглотнул.
— Повторять не буду, — сказал Винду.
Ник залез в седло.
— Кар Вэстор, — произнес мастер-джедай, вновь смотря в джунгли, на этот раз в том направлении, куда исчез лор-пилек, — не самый опасный человек Коруннайского высокогорья.
Ник покачал головой:
— Ты говоришь так лишь потому, что по-настоящему не знаешь его.
— Я говорю так, — ответил Мейс Винду, — потому, что он не знает меня.
Пленники шли толпой, поддерживая друг друга и нервно поглядывая на бегающих вокруг акк-псов. Мейс продирался в их сторону сквозь густые джунгли, Ник ехал следом на траводаве.
— Я что-то упустил? — Росту наклонился вперед, чтобы не повышать голос, одна его рука обняла толстую шею ездового зверя. — Кажется, прошлой ночью именно эти рускакки пытались заполучить ломоть поджаренного Винду.
— Этот тэн пил'трокэл, — голос Мейса был еще тише и значительно более суровым, — ты одобряешь его?
— Конечно. — Росту взглянул на траводава с детьми и тут же отвернулся. — Ну, в смысле, в целом. — Его ясные глаза сузились, и взгляд их стал циничным. — Еще не так давно Кар просто их убивал. Мы не можем их прокормить. Что еще нам делать? Депа предложила подвергать их правосудию джунглей.
— Неужели?
— Ну логично же, разве нет? Если балаваи будут думать, что мы их все равно убьем, зачем им сдаваться? Они все будут драться до смерти. А это дорого нам обойдется, понимаешь? Так что мы отдаем их джунглям. По крайней мере, у них есть шанс.
— Сколько выжило?
— Несколько.
— Половина? Четверть? Один из ста?
— Откуда мне знать? — Ник пожал плечами. — Разве это имеет значение?
— Для меня не имеет, — ответил Мейс Винду.
Ник закрыл глаза и наклонил голову к уху траводава так, словно устал или ему больно.
— Ты чокнулся, — сообщил он. — Ты абсолютно сумасшедший.
Мейс замер. Морщина перечеркнула его нахмуренный лоб.
— Нет. На самом деле как раз напротив.
— Что ты имеешь в виду?
Но Мейс уже уходил.
Ник пробормотал что-то о проклятии на головы всех джедаев, у которых орехи никкль вместо мозгов, и направил траводава следом за ним.
Когда пленники их заметили, мужской голос в толпе произнес:
— Это джедай… Нет, другой. Настоящий джедай. — Мейсу показалось, что голос принадлежал мужчине, с которым он разговаривал этим утром в паровом вездеходе, тому, с посеревшим лицом, раной на груди и отсутствующей кистью, тому, который не хотел верить слову джедая.
Мейс решил не спрашивать, что он имел в виду, когда сказал «настоящий джедай».
Еще несколько пленников собралось вокруг них, поправляя одежду. Их лица постепенно озарялись надеждой. Но большинство просто остановилось, покачиваясь от усталости или опершись на массивные серые деревья. Некоторые медленно сели на землю, держась за лианы.
В паре десятков метров ниже по склону два акк-стража уставились на Мейса с неприкрытой враждебностью. Два из шести акк-псов, охраняющих пленников, замерли неподалеку.
Траводава с детьми вел мужчина, в котором Мейс узнал отца Урно и Никла. Единственными чистыми участками его покрытого грязью и кровью лица были две оставшиеся после слез дорожки, что спускались от глаз к подбородку. Он отпустил поводья и бросился на землю у ног Мейса.
— Пожалуйста… пожалуйста… Ваша честь… Ваше высочество, — бормотал он, уткнувшись лицом в землю, — пожалуйста, не позвольте им убить моих мальчиков. Делайте что хотите со мной, я заслужил это, я знаю и сожалею о том, что сделал, но мои мальчики… они невиновны, они ничего не сделали, пожалуйста… Я не… я никогда до этого не встречал джедая… Я даже не знаю, как мне следует вас называть…
— Встань, — сурово ответил Мейс. — Перед джедаем не надо падать на колени. Мы вам не хозяева, а слуги. Встань.
