Да и я ворочу. На хрена предложил? Шлюха — она и в Африке шлюха. Всю дорогу до дома собирался подготовить своё драгоценное тельце к разврату. Но в доме была Аня, у меня тут же все упоительные гигиенические планы выветрились. Ходил за ней из комнаты в комнату, развлекал слушанием её рассказов. Не пошёл только в кабинет. Накатило на меня, и я встал как вкопанный у двери, нога не шагает внутрь. Мазурокабинетофобия. Озноб и нарастающая паника. Вызвался крыльцо вымести.
Вообще я впервые оказался во дворе дома без конвоя. Крыльцо, скажем честно, мести было ни к чему, и так чисто, поэтому управился в два счёта. Отправился исследовать дворовое хозяйство. Оно было запущенным: траву, которая уже вовсю занялась, никто не ровнял, в дальнем углу у забора — куча разнокалиберных камней: от булыжников до щебня, тут же битая керамогранитная плитка. Кусты у входа и на заднем дворе разлапились, здесь никто не слышал, что их стричь надо. Но основной шедевр — беседка а-ля бельведер с решётчатыми перегородками, когда-то до нашей эры она была покрашена белым, сейчас это облупленное блёклое уродство, которое на фоне основательного дома цвета тёмной терракоты смотрелось как недостроенная сарайка с элементами вычурного пасторального идиотизма. Внутри беседки по центру установлен каркас для гриля. Думаю, что ни разу здесь не отдыхали: во-первых, некому, во-вторых, некогда, в-третьих, ту-у-ут, в этом уродстве?
Больше ничего особенного во дворе не было. То есть относительное благоустройство коснулось только портала. И живности никакой, в таком дворе собака должна жить, большая и громкая. В общем, холостяцкий скворечник.
Моё трудовое рвение (а я вызвался вывести с ковра в гостиной винные пятна) было прервано Мазуровым. Он был недоволен. Нахмурился и выдавил из себя:
— Ты здесь не для этого!
А меня за язык тянут:
— А для чего? Я ковры тоже умею чистить…
Мазуров покраснел, задышал возмущённо, психанул, стремительно скрылся в своей спальне. Надо же, какие мы нежные!
Сегодня ужин семейный: мне велено сесть за стол вместе с хозяевами. Анна наварила жаркого в горшочках, мы молча стучали ложками: два медведя и медвежонок. Мазуров удрал из-за стола до чая с печеньками. Сразу захорошело, хоть поговорить смогли. Иван к Анне клеится, всякую лабуду с мудрёным видом ей заливает, а она глазами хлопает, тает. Ну и я подвякиваю, подклеиваюсь к их разговору. Суть да дело, время пролетело. Посуду потом перемыли, я ещё долго не мог понять, что мне бы убраться к себе и не мешаться под ногами Ани и Ивана. Короче, когда я допёрся до своей кельи, благополучно забыл об обещании, данном Мазуру. На ночь глядя решил «испить мудрости», погадав на афоризмах. Ну-ка! «Всегда кажется, что нас любят за то, что мы хороши. А не догадываемся, что любят нас оттого, что хороши те, кто нас любит. Л. Н. Толстой». Интересно, никогда не задумывался об этом: то есть не я хорош, а тот, кто любит меня, уже потому, что любит меня, такую паскуду. Типа не думай о себе много, посмотри внимательнее на того, кто влюблён в тебя. На Мазура, что ли? Ёо-о-о… Я ж обещал! И, блин, я не подготовился!
Выскальзываю из комнаты и крадусь в сторону спальни Мазура, может, он уже и спит! Нет, не спит. Стоит в синем махровом халате на лоджии и курит. А я стою в центре комнаты и соображаю, что предпринять. Так и простоял как чурбан. Андрей давит окурок в пепельнице и разворачивается ко мне. Паника в глазах?
— Я бы понял, если бы ты не пришёл…
— Но я пришёл.
— Стась, — медленно говорит Андрей, напряжённо подбирая слова, — не думаю, что тебе это приятно. Но я бы хотел, чтобы это не выглядело как изнасилование.
— Презерватив? — я протягиваю ладонь. Мазуров засуетился. Подскочил к тумбочке и вытащил оттуда маленький пакетик с выпуклым колечком. И у меня вырвалось: — Блин, это простой презерватив.
Мазуров сел на кровать и расстроенно спросил:
— А надо? Золотой?
