Ладно. Хрен с ним. Потерплю. Снимаю свою многострадальную рубашку, по-солдатски быстро скидываю джинсы, эротично стягиваю носки и в одних трусах иду к опупевшему обладателю простого презерватива. Сажусь к нему на колени верхом, к нему лицом, забираюсь пальцами обеих рук в жёсткие волосы, поворачиваю его голову и целую в шею, под ухо. Мелким пунктиром прохожусь губами по скуле, по подбородку к другому уху, спускаюсь вниз. Мазуров начал оживать, осторожно гладит тёплыми руками мои ноги, запинается о трусы, переводит тепло на спину, кружочки там «намыливает». Интересно, он орёт во время оргазма? Толкаю его на спину, развязываю пояс халата, раздвигаю пушистые отвороты. Хорош. Такого даже приятно трогать. И пахнет апельсином, и кожа ровная, тёмная, ни жиринки на животе, твёрд, как камень, как керамогранит. Арабески волосиков на груди, минималистичные очень яркие купола сосков, идеальный фронтон линии диафрагмы и рококо пупка — по всем этим архитектурным элементам я смело прошёлся сначала взглядом, потом рукой, потом губами. Возможно, всё закончится без крови… Я просто спущусь ниже, ещё к одному скульптурному элементу — к триумфальному столбу — и всё решу к его удовольствию и моему спокойствию. Ни хрена! Как только владелец сего телесного зодчества осознал, что я тупо нацелился на минет, он хватает меня за волосы, дёргает вверх, на себя, и шипит:
— Я не хочу так!
И теперь он хозяйничает на мне, исследует дизайн бледного объекта. Перевернул меня на спину, сам сел сверху. Он обошёлся без взгляда, и руки были не отдельно, а в содружестве с губами и зубами. Целует, дышит там, где пожелтевшие отметины от его же ударов, прощение вылизывает? Неожиданно быстро спускается к трусам, руки под них, на ягодицы, а зубами резинку тянет вниз. Я даже удивлён его инициативности. Мои ноги взмывают вверх, и труселя вместе с ними улетают к потолку и шлёпаются где-то рядом с ухом. И я понимаю, что его инициатива какая-то слишком наглая. Он раздвигает ноги и лицом в пах, ртом ловит мой грустный член, сжимает, требует, чтобы член повеселел. Блин, ещё этого мне не хватало!
— Я не хочу так! – шепчу я и вцепляюсь в его волосы, отталкиваю от паха. Кручусь под ним, выпячиваю зад. Андрей стаскивает меня к краю кровати так, что мои колени оказываются на полу, а живот на постели. Он не рычит, не стонет, не кричит, не воет, слышно только трение о тело, трение рук, щёк, бёдер. Когда он наконец входит, я понимаю, что таки презерватив лежит перед моим носом, что я всё-таки идиот, нужно было подготовиться. Блин, больно! Вся наметившаяся «весёлость» моего члена сдохла. Я терплю, я дышу, я смогу… Вцепился пальцами в простыню, перевожу боль на ладонь, сжал простынь зубами, жую её, мусолю. Андрей задышал часто и задёргался на мне, выпустил в меня струю и упал на спину. Чёрт, а как же мои ушибы? Теперь больно и на животе. Шепчу, хотя и зарекался терпеть:
— Андрей, мне больно…
Мазуров вздрогнул. Встал с моей спины, осторожно вытащил из меня свой орган и зло заорал:
— Почему так? — блин, я был прав, у него всегда после секса спазм гнева, неужели сейчас будет бить? — Стась! Я же не хотел крови! Что не так? Почему кровь? Какого чёрта? Я же видел: у других не бывает крови! Чёрт! Что делать?
Идиот! Напугал меня. Фух-х-х…
— Ничего не делать, я в душ! — вклиниваюсь я в его истерику. И чёрт, он подхватывает меня на руки и в неудобной позе тащит в ванную комнату, как будто у меня кровь на пятках, а не на заднице! Ставит в ванну, включает душ, «настраивает» тёплую водичку и начинает меня мыть.
— Андрей, я сам… — робко пытаюсь остановить его я.
— Стой! Слушайся!
— Где ты видел «секс без крови»?
— На зоне, где ещё? Повернись!
— И там?
— Там были парни-девки, так никакой крови не было. Мужики плевали им на очко и всё! Почему у тебя кровь?
— Андрей, нужна смазка или хотя бы специальный презик. И ещё обычно растягивают задний проход, а я не сделал этого. Я — не девка на зоне, у меня секс был давненько.
— Правда? — радостно спросил Мазуров и даже остановил свои руки, но тут же строго: — Почему ты не сказал о смазке? О растягивании?
— Прости… — нормально, я ещё и виноват! После моего «прости» нотации закончились, он полез мыть мне дырку, пришлось вмешаться, хлестнуть по этим заботливым рукам. Он уступил и оставил меня одного. Но ненадолго, всего лишь уходил за полотенцем. Завернул меня в белое облако, как дитя, и потащил в спальню. Кинул на кровать, а сам скрылся в ванной. Зашумел там водой. Я вытерся, осторожно прошёлся по анусу, блин, запачкал кровью полотенце! Может, трусами своими заткнуть как-нибудь? Ищу трусы. И не помню, где видел! Подобрал штаны и рубашку, но и их надеть не успел.
— Куда? — взревел Мазуров, появившись из ванной комнаты всё в том же синем халате.
— Спать пойду.
— Спишь здесь.
— Э-э-э… зачем?
— Затем.
— Я пинаюсь!
— Я тоже.
— Я одеяло стягиваю!
— Я найду ещё одно.
— Я говорю во сне!
— Интересно будет послушать.
— Андрей, на фига это надо?
— Хочу проснуться с тобой… Ложись.
