— Хто-хто? Мурад в пальто! Он вслед за ними прискакал, винища нам приволок, разговоры разговаривает, тихой сапой всё выспрашивает! Мы под эту дудочку с этим хрычом выпили, он подрасклеился малость. Сказал, что ищет тебя. Его, едрён-батон, какой-то хлыщ осаждает, требует тебя подать. А тут щастье! Паскудник от папашки сбежал, вот у Мурадика шанс и зачесался! Караулит он тебя, Стасичка!
— Да это не он… Заказчик… У вас как дела?
— Эфиоптвоюмать! Как у нас могут быть дела? Стригём да бреем, жрём да серем! Ты своему-то про Мурадика скажи, пусть охраняет тебя, а то уволокут в свои джигитские арабические страны ягнёночка!
— Скажу.
— А ты что от него сбегал-то? Он серый-серый припёрся. Он что, бил тебя? Или он торопыга двухсекундный?
— Да… торопыга. Мы поссорились.
— Правильно! Урок ему: поймал мыша — еби не спеша! Стасичка, а ты мне правду говоришь?.. Ты цел вообще?
— Цел, цел! Гала целую тебя, привет всем.
— Целует он! Без справки твои поцелуи мне не нать! Стася, не пропадай. Жду тебя.
Умеет Гала ласковое слово сказать! Мурад, значит, активизировался, как узнал о моём исчезновении. Блин. Если бежать, то «во глубину сибирских руд», не иначе! Пока я в мазуровском доме, у него руки коротки, понятия очерёдности соблюдает. Стоит мне на свободе оказаться, то меня очередной спектакль ожидает! Если бы я ему нужен был в гарем в «арабические» страны, то меня уже давно бы тупо сцапали на улице и угнали с первым караваном. Нет, он заказ выполняет, ему нужно, чтобы я сознательно, сам пришёл. Как в последний раз, ведь факт — квартиру съёмную его люди подожгли. А потом с ножом к горлу: долг верни. Нет денюжек? Так ждём тебя, дружочек, покупатели копытом бьют, так должок и вернёшь… Покупатели. Один всего, ублюдок. Не успокоился, значит, господин Стоцкий. Ненавижу.
***
В понедельник мой больничный режим продолжился. Опять каша, опять Иван в двенадцать, опять пробка, опять стоматологическое кресло, опять симпатичный уролог. Сегодня, правда, она сказала, что «мы справились». Необычное началось после «Парацельса».
Когда я вышел, по обыкновению ожидая Ивана, смотрящего в машине кинушку, «мерса» не было. Но на маленькой чугунной решёточке сидел, как на насесте, Мазуров. Увидев меня, он медленно встал, собрался что-то сказать, но со второго этажа послышался звук открывающегося окна и голос:
— Андрей! Что же ты не зайдёшь к старику?
Мы задираем головы. Мазуров отвечает:
— Здравствуйте, дядь Лёша! Как ваш пациент?
— С пациентом-то всё нормально! А вот некоторым племянникам я бы руки поотрывал! Сам-то как? Всё прошло?
— Нормально, дядь Лёш! – Мазуров покосился на меня. — Лечение-то долго ещё будет? Может, что-то особенное надо Стасю достать?
— Стасю надо подальше от тебя быть… А ты матери почему не звонишь?
— Позвоню, обещаю… Ну, мы пошли…
— Паразит…
Мазуров поспешно повернул меня за плечо и подтолкнул вперёд, заставляя идти побыстрее.
— Там на въезде во двор всё перерыли, — объясняет свой приход Мазуров, — Иван не может заехать, вот я за тобой пришёл. Мы сейчас поесть заедем. Ты ведь не обедал? Не против?
Я останавливаюсь, киваю, но он тащит меня под руку дальше. В машине звонит в итальянский ресторан «Феллини» и делает заказ, требует отдельный кабинет.
Ресторан приличный, внутри всё бело-бежевое, на стенах виды Рима, персонал вышколен: левая ручка на пояснице, в глазах ноль любопытства, длинный коричневый фартук без единого пятнышка. Нас проводят в отдельный кабинет, мы садимся напротив друг друга на небольшие диванчики, почти сразу приносят еду. Конечно, паста. У меня с морепродуктами, у него болоньезе. Не спрашивая меня, Мазуров налил в бокалы-тюльпаны белое вино, пододвинул ко мне ближе тарелку сыра и оливок. Начал есть. И я. Порции огромные, и мы под соусные всхлипы методично поглощаем вкуснейшие макарошки — аперитив беседы. Я жду основного блюда: что он мне скажет. Я вижу, что он тянет, ему трудно начать. Он начал неожиданно:
— Я тебе обещаю, бить тебя не буду. Обещаю, веришь?
Я киваю.
— Ты тоже обещай: чтобы ни случилось, не стреляй в себя. Живи.
Я киваю.
— Скажи мне, ты голубой?
Я пожимаю плечами.
— Ну… ты же спал с мужиками. Только за деньги?
Мотаю головой. Нет.
— Значит, голубой… Я понимаю… Что ты не можешь… Поэтому я буду платить. Сколько это стоит?
И тут мне пришлось заговорить:
— Стоит что?
Он покраснел и прохрипел:
— Секс с тобой. Я буду платить.
— Нет. Вы заплатили уже Мураду. Я смогу и так. Я же… шлю…
— Нет! – прерывает он меня. – Ты куришь?
— Иногда.
Он достаёт незнакомую мне марку сигарет, прикуривает от золотистой зажигалки. Передаёт мне! Достаёт другую, прикуривает для себя. Выпивает вино, чокаясь с моим бокалом. Отваливается на спинку дивана, прикрывает глаза:
— Ты когда-нибудь любил? Ну… по-настоящему.
— Нет. Только ненавидел.
