| There was nothing in her now of the well-bred Robillards who could bear with white silence anything the world might cast. | Ничего не осталось в ней от воспитанных, невозмутимых Робийяров, умевших в холодном спокойствии принимать любые удары судьбы. |
| "Why don't you say it, you coward! | - Да бросьте вы мне зубы заговаривать, вы просто трус! |
| You're afraid to marry me! | Вы боитесь жениться на мне! |
| You'd rather live with that stupid little fool who can't open her mouth except to say 'Yes' or 'No' and raise a passel of mealymouthed brats just like her! | И со страху женитесь на этой маленькой жалкой дурочке, которая кроме "да" и "нет" слова произнести не может и нарожает вам таких же трусливых, безъязыких котят, как она сама! |
| Why-" | И... |
| "You must not say these things about Melanie!" | - Вы не должны так говорить о Мелани! |
| "'I mustn't' be damned to you! | - Да пошли вы к черту с вашей Мелани! |
| Who are you to tell me I mustn't? | Кто вы такой - указывать мне, что я должна и чего не должна говорить! |
| You coward, you cad, you-You made me believe you were going to marry me-" | Вы трус, вы низкий человек, вы... Вы заставили меня поверить, что женитесь на мне... |
| "Be fair," his voice pleaded. | - Ну, будьте же справедливы! - взмолился Эшли. |
| "Did I ever-" | - Разве я когда-нибудь... |
| She did not want to be fair, although she knew what he said was true. | Но она не желала быть справедливой, хотя и понимала, что он прав. |
| He had never once crossed the borders of friendliness with her and, when she thought of this fresh anger rose, the anger of hurt pride and feminine vanity. | Его поведение всегда было чисто дружеским, и только, и при мысли об этом ее гнев запылал с удвоенной силой, подогретый уязвленной женской гордостью и самолюбием. |
| She had run after him and he would have none of her. | Она вешается ему на шею, а он ее знать не хочет! |
| He preferred a whey-faced little fool like Melanie to her. | Он предпочел ей эту бесцветную дурочку! |
| Oh, far better that she had followed Ellen and Mammy's precepts and never, never revealed that she even liked him-better anything than to be faced with this scorching shame! | Ах, почему она не послушалась наставлений Эллин и Мамушки! Он не должен был даже подозревать о ее чувстве! Пусть бы он никогда-никогда не узнал об этом - все лучше, чем так сгорать со стыда! |
| She sprang to her feet, her hands clenched and he rose towering over her, his face full of the mute misery of one forced to face realities when realities are agonies. | Она вскочила на ноги, сжав кулаки. Он тоже поднялся и стоял, глядя на нее сверху вниз с выражением обреченности и страдания. |
| "I shall hate you till I die, you cad-you lowdown-lowdown-" What was the word she wanted? She could not think of any word bad enough. | - Я буду ненавидеть вас всегда, до самой смерти! Вы низкий, бесчестный... - Она никак не могла припомнить нужное, достаточно оскорбительное слово. |
| "Scarlett-please-" | - Скарлетт... поймите... |
| He put out his hand toward her and, as he did, she slapped him across the face with all the strength she had. | Он протянул к ней руку, и она с размаху, изо всей силы ударила его по лицу. |
