| "Did they get well, Pa?" | - Они поправились, па? |
| "The girls are recovering." | - Девочки поправляются. |
| Silence fell and in the silence an idea too monstrous for words took form. | Голос его оборвался, и в наступившем молчании мысль, слишком страшная, чтобы дать ей облечься в слова, начала заползать в сознание Скарлетт. |
| She could not, could not force it to her lips. | Она не могла, не могла заставить себя задать этот вопрос. |
| She swallowed and swallowed but a sudden dryness seemed to have stuck the sides of her throat together. | Она сглотнула слюну, попыталась сглотнуть еще раз, но во рту и в горле внезапно так пересохло, что она едва могла дышать. |
| Was this the answer to the frightening riddle of Tara's silence? | Значит, вот почему в доме такая мертвая тишина? |
| As if answering the question in her mind Gerald spoke. | И, словно угадав ее невысказанный вопрос, Джералд заговорил. |
| "Your mother-" he said and stopped. | - Твоя мать... - вымолвил он и умолк. |
| "And-Mother?" | - Мама?.. |
| "Your mother died yesterday." | - Она вчера скончалась. |
| Her father's arm held tightly in her own, Scarlett felt her way down the wide dark hall which, even in its blackness, was as familiar as her own mind. | Крепко сжимая руку отца, Скарлетт вступила в просторный холл, каждый уголок которого знала как свои пять пальцев. |
| She avoided the high-backed chairs, the empty gun rack, the old sideboard with its protruding claw feet, and she felt herself drawn by instinct to the tiny office at the back of the house where Ellen always sat, keeping her endless accounts. | Даже в полном мраке она не наткнулась ни на одно из кресел с высокими спинками, не задела ни пустой подставки для ружей, ни разлапистых ножек старого серванта: непреодолимая сила влекла ее к маленькому кабинетику в глубине дома, где изо дня в день сидела Эллин, проверяя бесконечные счета. |
| Surely, when she entered that room, Mother would again be sitting there before the secretary and would look up, quill poised, and rise with sweet fragrance and rustling hoops to meet her tired daughter. | И ей казалось, что вот сейчас она переступит порог этой комнаты - и Эллин, как всегда, будет сидеть там за секретером; она поднимет на нее глаза, гусиное перо замрет в ее руке, и, шурша кринолином, она встанет, чтобы заключить измученную дочь в свои нежные, душистые объятия. |
| Ellen could not be dead, not even though Pa had said it, said it over and over like a parrot that knows only one phrase: | Эллин не могла умереть, сколько бы ни твердил это отец, словно попугай, заучивший одну фразу: |
| "She died yesterday-she died yesterday-she died yesterday." Queer that she should feel nothing now, nothing except a weariness that shackled her limbs with heavy iron chains and a hunger that made her knees tremble. | "Она скончалась вчера, она скончалась вчера, вчера..." Как страшно, что она ничего не чувствует сейчас - только усталость - тяжелую, как кандалы, и голод, от которого подкашиваются ноги. |
| She would think of Mother later. | Она подумает о маме потом. |
| She must put her mother out of her mind now, else she would stumble stupidly like Gerald or sob monotonously like Wade. | Она не должна сейчас о ней думать, не то еще начнет бессмысленно причитать, как Джералд, или реветь надрывно на одной ноте, как Уэйд. |
