| "The house was saved by the combined accents of the second Mrs. Calvert and that Yankee overseer of hers, Hilton," said Old Miss, who always referred to the ex-governess as the "second Mrs. Calvert," although the first Mrs. Calvert had been dead twenty years. | - Их дом уцелел благодаря северному акценту второй миссис Калверт и ее управляющего Хилтона, - сказала старая дама, никогда не называвшая бывшую гувернантку Калвертов иначе, как "вторая миссис Калверт", хотя первая жена мистера Калверта скончалась двадцать лет тому назад. |
| "'We are staunch Union sympathizers,'" mimicked the old lady, twanging the words through her long thin nose. "Cathleen said the two of them swore up hill and down dale that the whole passel of Calverts were Yankees. | - "Мы стойкие сторонники Федерации", -иронически прогнусавила бабушка, подражая выговору северян, - Кэтлин говорит, они оба клялись и божились, что весь калвертовский выводок - чистокровные янки. |
| And Mr. Calvert dead in the Wilderness! | Это в то время, как мистер Калверт сложил голову где-то в джунглях! |
| And Raiford at Gettysburg and Cade in Virginia with the army! | А Рейфорд под Г еттисбергом, а Кэйд сражается в Виргинии! |
| Cathleen was so mortified she said she'd rather the house had been burned. | Кэтлин говорит, лучше бы они сожгли дом, чем сносить такое унижение. |
| She said Cade would bust when he came home and heard about it. | Кэйд, говорит она, сойдет с ума, если узнает об этом, когда вернется домой. |
| But then, that's what a man gets for marrying a Yankee woman-no pride, no decency, always thinking about their own skins... How come they didn't burn Tara, Scarlett?" | Вот что значит - взять в жены янки. У них же ни гордости, ни чувства приличия - на первом месте забота о собственной шкуре... А как это они пощадили вашу усадьбу, Скарлетт? |
| For a moment Scarlett paused before answering. | Скарлетт секунду помедлила с ответом. |
| She knew the very next question would be: | Она знала, что следующим вопросом будет: |
| "And how are all your folks? | "А как все ваши? |
| And how is your dear mother?" She knew she could not tell them Ellen was dead. | Как здоровье дорогой Эллин?" - и понимала: у нее не хватит духу сказать им, что Эллин нет в живых. |
| She knew that if she spoke those words or even let herself think of them in the presence of these sympathetic women, she would burst into a storm of tears and cry until she was sick. | Ведь если она произнесет эти слова, если допустить, чтобы они разбередили ей душу в присутствии этих участливых, сердобольных женщин, ей уже не сдержать слез: они будут литься и литься, пока ей не станет плохо. |
| And she could not let herself cry. | Но этого нельзя допустить. |
| She had not really cried since she came home and she knew that if she once let down the floodgates, her closely husbanded courage would all be gone. | Ни разу после возвращения домой не позволила она себе выплакаться как следует, а если хоть раз дать волю слезам, от ее так старательно взращенного в себе мужества не останется и следа. |
| But she knew, too, looking with confusion at the friendly faces about her, that if she withheld the news of Ellen's death, the Fontaines would never forgive her. | Но, глядя в смятении на дружеские лица Фонтейнов, Скарлетт понимала, что эти люди не простят ей, если она утаит от них смерть Эллин. |
