| The soldiers mixed their ration of corn meal with water, and salt too when they could get it, wrapped the thick paste about their ramrods and roasted the mess over camp fires. | Солдаты замешивали свою порцию кукурузной муки на воде, добавляли соли (если она у них была), обмазывали шомпола густым тестом и запекали над костром. |
| It was as hard as rock candy and as tasteless as sawdust and after one bite Scarlett hastily handed it back amid roars of laughter. | Получалось нечто столь же твердое, как леденцы, и столь же безвкусное, как опилки, и Скарлетт, с трудом вонзив в угощение зубы, поспешила под общий хохот отдать его обратно. |
| She met Melanie's eyes and the same thought was plain in both faces... | Она перехватила взгляд Мелани и прочла в нем свои собственные мысли: |
| "How can they go on fighting if they have only this stuff to eat?" | "Как могут они сражаться на таком скудном пайке?" |
| The meal was gay enough and even Gerald, presiding absently at the head of the table, managed to evoke from the back of his dim mind some of the manner of a host and an uncertain smile. | Трапеза тем не менее протекала достаточно весело, и даже Джералд, с несколько отсутствующим видом восседавший во главе стола, ухитрился извлечь из глубин своего затуманенного сознания какие-то обрывки воспоминаний о том, как надлежит вести себя гостеприимному хозяину, и неуверенно улыбался. |
| The men talked, the women smiled and flattered-but Scarlett turning suddenly to Frank Kennedy to ask him news of Miss Pittypat, caught an expression on his face which made her forget what she intended to say. | Мужчины болтали, женщины расцветали улыбками и всячески старались угодить гостям, но когда Скарлетт неожиданно повернулась к Франку Кеннеди, желая осведомиться у него о здоровье мисс Питтипэт, она тут же забыла о своем намерении, пораженная выражением его лица. |
| His eyes had left Suellen's and were wandering about the room, to Gerald's childlike puzzled eyes, to the floor, bare of rugs, to the mantelpiece denuded of its ornaments, the sagging springs and torn upholstery into which Yankee bayonets had ripped, the cracked mirror above the sideboard, the unfaded squares on the wall where pictures had hung before the looters came, the scant table service, the decently mended but old dresses of the girls, the flour sack which had been made into a kilt for Wade. | Фрэнк уже не смотрел неотрывно на Сьюлин - его взгляд блуждал по комнате, перебегая с растерянного лица Джералда на голый, не застеленный коврами пол, на камин без привычных безделушек на полке, на вспоротую солдатскими штыками обивку кресел и выпирающие пружины, на разбитое зеркало над сервантом, на прямоугольники невыцветших обоев там, где до прихода грабителей на стенах висели картины, на убогую сервировку стола, на аккуратно починенные, но ветхие платья дам, на сшитую из мешковины одежду Уэйда... |
| Frank was remembering the Tara he had known before the war and on his face was a hurt look, a look of tired impotent anger. | Франку вспоминался этот дом, каким он знавал его прежде, и на его усталом лице было написано страдание и бессильный гнев. |
| He loved Suellen, liked her sisters, respected Gerald and had a genuine fondness for the plantation. | Фрэнк любил Сьюлин, ему нравились ее сестры, он с уважением относился к Джералду и был всей душой привязан к этому семейному очагу. |
| Since Sherman had swept through Georgia, Frank had seen many appalling sights as he rode about the state trying to collect supplies, but nothing had gone to his heart as Tara did now. | После опустошительного набега Шермана на Джорджию перед глазами Франка прошло немало страшных картин, пока он объезжал штат, собирая поставки для армии, но ничто не ранило его сердце так глубоко, как зрелище этого разоренного гнезда. |
