| "Dey ain' a soun' set of bowels in de whole Confedrut ahmy," observed Mammy darkly as she sweated over the fire, brewing a bitter concoction of blackberry roots which had been Ellen's sovereign remedy for such afflictions. | - Похоже, во всей армии не сыщется ни одного здорового брюха с крепкими кишками, - мрачно изрекла Мамушка, обливавшаяся потом у очага, готовя горький отвар из корня ежевики, который Эллин считала чудодейственным лекарством от всех желудочных заболеваний. |
| "It's mah notion dat 'twarn't de Yankees whut beat our gempmum. | - Сдается мне, не янки побили наших жентмунов, а просто, у наших жентмунов кишки не выдержали. |
| 'Twuz dey own innards. Kain no gempmum fight wid his bowels tuhnin' ter water." | Какой жентмун может сражаться, ежели у него в кишках вода? |
| One and all, Mammy dosed them, never waiting to ask foolish questions about the state of their organs and, one and all, they drank her doses meekly and with wry faces, remembering, perhaps, other stern black faces in far-off places and other inexorable black hands holding medicine spoons. | И одного за другим она поила их всех отваром, не предваряя лечения пустыми вопросами о состоянии желудка, и все, один за другим, покорно, хотя порой и кривясь, пили ее снадобье, вспоминая, быть может, другие суровые черные лица в далеком отсюда краю и другие непреклонные черные руки с ложкой целебного снадобья. |
| In the matter of "comp'ny" Mammy was equally adamant. No liceridden soldier should come into Tara. | В такой же мере непреклонна была Мамушка и в вопросах "обчества" и неусыпно следила за тем, чтобы ни один обовшивевший солдат не переступил порога Тары. |
| She marched them behind a clump of thick bushes, relieved them of their uniforms, gave them a basin of water and strong lye soap to wash with and provided them with quilts and blankets to cover their nakedness, while she boiled their clothing in her huge wash pot. | Мамушка препровождала их всех за густые заросли кустарника, где предлагала им разоблачиться, снабжала куском щелочного мыла, лоханкой горячей воды, а также простынями и одеялами - прикрыть наготу, пока она будет кипятить их одежду в огромном стиральном котле. |
| It was useless for the girls to argue hotly that such conduct humiliated the soldiers. | Женская половина дома горячо протестовала против такого обращения, унижающего честь солдата, но все протесты были бесплодны. |
| Mammy replied that the girls would be a sight more humiliated if they found lice upon themselves. | Мамушка отвечала на это, что еще большему унижению подвергнутся они сами, если обнаружат на себе вошь. |
| When the soldiers began arriving almost daily, Mammy protested against their being allowed to use the bedrooms. | Когда солдаты стали появляться на плантации почти ежедневно, запротестовала сама Мамушка: она не желала пускать солдат в спальни. |
| Always she feared lest some louse had escaped her. | Ее преследовал страх, что какая-нибудь шустрая вошь ускользнет от ее зоркого глаза. |
| Rather than argue the matter, Scarlett turned the parlor with its deep velvet rug into a dormitory. | Во избежание пререканий Скарлетт превратила в спальню гостиную, устланную мягким ковром. |
| Mammy cried out equally loudly at the sacrilege of soldiers being permitted to sleep on Miss Ellen's rug but Scarlett was firm. | Мамушка снова подняла крик, протестуя против кощунственного обращения с ковром покойной мисс Эллин, но на сей раз Скарлетт была тверда. |
| They had to sleep somewhere. | Где-то же солдатам надо спать! |
