| Now she knew what Reconstruction meant, knew as well as if the house were ringed about by naked savages, squatting in breech clouts. | Теперь она поняла, что принесла с собой Реконструкция, - поняла так отчетливо, как если бы вокруг ее дома сидели на корточках полуголые дикари в набедренных повязках. |
| Now there came rushing to her mind many things to which she had given little thought recently, conversations she had heard but to which she had not listened, masculine talk which had been checked half finished when she came into rooms, small incidents in which she had seen no significance at the time, Frank's futile warnings to her against driving out to the mill with only the feeble Uncle Peter to protect her. | В памяти ее возникло многое, чему она была свидетельницей последнее время, но на что не обратила должного внимания: разговоры, которые она слышала, но которые не доходили до ее сознания, обрывки фраз, которыми обменивались мужчины, внезапно умолкавшие при ее появлении; мелкие происшествия, которым она в свое время не придала значения; тщетные попытки Фрэнка убедить ее не ездить на лесопилку с одним только немощным дядюшкой Питером в качестве защитника. |
| Now they fitted themselves together into one horrifying picture. | Сейчас все это вдруг сложилось в устрашающую картину. |
| The negroes were on top and behind them were the Yankee bayonets. | И главное место в этой картине занимали негры, а за ними стояли янки со штыками наготове. |
| She could be killed, she could be raped and, very probably, nothing would ever be done about it. | Ее могут убить, могут изнасиловать, подумала Скарлетт, и скорее всего никто за это не понесет наказания. |
| And anyone who avenged her would be hanged by the Yankees, hanged without benefit of trial by judge and jury. | А любого, кто попытается отомстить за нее, янки повесят - повесят без суда и следствия. |
| Yankee officers who knew nothing of law and cared less for the circumstances of the crime could go through the motions of holding a trial and put a rope around a Southerner's neck. | Офицеры-янки, как она слышала, понятия не имеют о том, что такое закон, и даже разбираться не станут, при каких обстоятельствах совершено преступление, - они готовы чинить суд над любым южанином и тут же вздернуть его. |
| "What can we do?" she thought, wringing her hands in an agony of helpless fear. | "Что же нам делать? - думала Скарлетт, ломая руки от бессилия и страха. |
| "What can we do with devils who'd hang a nice boy like Tony just for killing a drunken buck and a scoundrelly Scallawag to protect his women folks?" | - Что можем мы против этих дьяволов, которые готовы повесить такого славного парня, как Тони, только за то, что он прикончил пьяного бугая и мерзавца-подлипалу, защищая своих женщин?" |
| "It isn't to be borne!" Tony had cried and he was right. | "С таким мириться нельзя!" - воскликнул Тони и был прав. |
| It couldn't be borne. | С этим невозможно мириться. |
| But what could they do except bear it, helpless as they were? | Но что поделаешь? Придется терпеть - ведь они так беспомощны! |
| She fell to trembling and, for the first time in her life, she saw people and events as something apart from herself, saw clearly that Scarlett O'Hara, frightened and helpless, was not all that mattered. | Ее затрясло, и впервые в жизни она поняла, что не властна над людьми и событиями, отчетливо увидела, что Скарлетт О'Хара, испуганная и беспомощная, - отнюдь не средоточие вселенной. |
| There were thousands of women like her, all over the South, who were frightened and helpless. | Таких испуганных, беспомощных женщин, как она, - тысячи на Юге. |
