| CHAPTER XLVII | ГЛАВА XLVII |
| Scarlett sat in her bedroom, picking at the supper tray Mammy had brought her, listening to the wind hurling itself out of the night. | Скарлетт сидела у себя в спальне и ковыряла вилкой еду, принесенную на ужин Мамушкой, прислушиваясь к ветру, рвавшемуся куда-то из темноты. |
| The house was frighteningly still, quieter even than when Frank had lain in the parlor just a few hours before. | В доме било пугающе тихо - даже тише, чем когда Фрэнк лежал в гостиной всего несколько часов назад. |
| Then there had been tiptoeing feet and hushed voices, muffled knocks on the door, neighbors rustling in to whisper sympathy and occasional sobs from Frank's sister who had come up from Jonesboro for the funeral. | А потом заходили на цыпочках, зашептали приглушенными голосами; тихо застучали парадные двери; заглядывали соседки, шурша юбками, и шепотом высказывали сочувствие; всхлипывала сестра Фрэнка, приехавшая на похороны из Джонсборо. |
| But now the house was cloaked in silence. | А сейчас дом погрузился в тишину. |
| Although her door was open she could hear no sounds from below stairs. | И хотя дверь в спальню Скарлетт была открыта, снизу не доносилось: ни звука. |
| Wade and the baby had been at Melanie's since Frank's body was brought home and she missed the sound of the boy's feet and Ella's gurgling. | Уэйда и малышку переселили к Мелани, как только тело Фрэнка внесли в дом, и Скарлетт недоставало топота детских ножек и гуканья малышки. |
| There was a truce in the kitchen and no sound of quarreling from Peter, Mammy and Cookie floated up to her. | На кухне явно царило перемирие: не слышно было обычной перебранки Питера, Мамушки и кухарки. |
| Even Aunt Pitty, downstairs in the library, was not rocking her creaking chair in deference to Scarlett's sorrow. | Даже тетя Питти из уважения к горю Скарлетт не качалась в своем кресле-качалке внизу в библиотеке. |
| No one intruded upon her, believing that she wished to be left alone with her grief, but to be left alone was the last thing Scarlett desired. | Никто не нарушал одиночества Скарлетт, считая, что она хочет, чтобы ее оставили в покое, наедине с горем, а Скарлетт меньше всего хотелось быть одной. |
| Had it only been grief that companioned her, she could have borne it as she had borne other griefs. | Будь это всего лишь горе, она пережила бы его, как переживала ранее. |
| But, added to her stunned sense of loss at Frank's death, were fear and remorse and the torment of a suddenly awakened conscience. | Но помимо потрясения от потери мужа, она испытывала еще страх, и раскаяние, и муки внезапно проснувшейся совести. |
| For the first time in her life she was regretting things she had done, regretting them with a sweeping superstitious fear that made her cast sidelong glances at the bed upon which she had lain with Frank. | Впервые в жизни Скарлетт сожалела, что так себя вела, и, охваченная суеверным страхом, то и дело поглядывала на кровать, где еще недавно лежала с Фрэнком. |
| She had killed Frank. | Она убила Фрэнка. |
| She had killed him just as surely as if it had been her finger that pulled the trigger. | Несомненно убила, все равно как если бы сама нажала на курок. |
| He had begged her not to go about alone but she had not listened to him. | Фрэнк просил ее не ездить одной, но она его не послушалась. |
| And now he was dead because of her obstinacy. | И вот теперь он мертв из-за ее упрямства. |
