| I loved him but he was--so--so thoughtless. | Я любила его, но он был... такой... такой безразличный к людям. |
| Rhett, sometimes I did try so hard to be nice to people and kind to Frank, but then the nightmare would come back and scare me so bad I'd want to rush out and just grab money away from people, whether it was mine or not." | Я же, Ретт, иной раз очень старалась хорошо относиться к людям и быть доброй к Фрэнку, а потом мне снился этот страшный сон и такой нагонял на меня страх, что хотелось выскочить на улицу и у всех подряд хватать деньги - не важно чьи - мои или чужие. |
| Tears were streaming unheeded down her face and she clutched his hand so hard that her nails dug into his flesh. | Слезы ручьем текли у нее по лицу, и она так сильно сжала его руку, что ногти впились ему в кожу. |
| "What nightmare?" | - Что же это был за страшный сон? |
| His voice was calm and soothing. | - Голос Ретта звучал спокойно, мягко. |
| "Oh--I forgot you didn't know. | - Ах, я и забыла, что вы не знаете. |
| Well, just when I would try to be nice to folks and tell myself that money wasn't everything, I'd go to bed and dream that I was back at Tara right after Mother died, right after the Yankees went through. | Так вот, стоило мне начать хорошо относиться к людям и сказать себе, что деньги - не главное на свете, как мне тут же снился сон: снова я была в Таре - как бы сразу после смерти мамы и после того, как янки побывали там. |
| Rhett, you can't imagine--I get cold when I think about it. | Ретт, вы и представить себе не можете... Стоит вспомнить об этом, как я вся холодею. |
| I can see how everything is burned and so still and there's nothing to eat. | Я снова вижу сожженные поместья, и такая тишина повсюду, и нечего есть. |
| Oh, Rhett, in my dream I'm hungry again." | Ах, Ретт, когда я вижу этот сон, я снова чувствую голод, как тогда. |
| "Go on." | Продолжайте. |
| "I'm hungry and everybody, Pa and the girls and the darkies, are starving and they keep saying over and over: | - В общем, я снова чувствую голод, и все - и папа, и девочки, и негры - все кругом голодные и только и делают, что твердят: |
| 'We're hungry' and I'm so empty it hurts, and so frightened. | "Есть хотим", - а у меня самой в животе пусто, даже режет, и очень мне страшно. |
| My mind keeps saying: | А в голове все время вертится мысль: |
| 'If I ever get out of this, I'll never, never be hungry again' and then the dream goes off into a gray mist and I'm running, running in the mist, running so hard my heart's about to burst and something is chasing me, and I can't breathe but I keep thinking that if I can just get there, I'll be safe. | "Если я из этого выберусь, то никогда, никогда больше не буду голодать". Потом во сне все исчезает, клубится серый туман, и я бегу, бегу в этом тумане, бегу так быстро, что кажется, сейчас лопнет сердце, а за мной что-то гонится, и больно дышать, и мне почему-то кажется, что если только я сумею добраться, куда бегу, все будет в порядке. |
| But I don't know where I'm trying to get to. | Но я сама не знаю, куда бегу. |
| And then I'd wake up and I'd be cold with fright and so afraid that I'd be hungry again. | И тут я просыпаюсь, вся в холодном поту от страха-до того мне страшно, что я снова буду голодать. |
| When I wake up from that dream, it seems like there's not enough money in the world to keep me from being afraid of being hungry again. | И когда я просыпаюсь, у меня такое чувство, что все деньги мира не в силах спасти меня от этого страха и голода. |
