– Все правильно, дорогой, – подтвердила я, поглаживая его ладонь. – Только они сами напали на лагерь. И мы сражались так доблестно, как только могли.
– Что значит «сражались»? – вспыхнул генерал, отстраняясь от меня и оглядывая с макушки до ног. – Надеюсь, ты не навредила себе и ребенку?!
– О, нет, нет! – успокоила его я. – Все хорошо, не волнуйся, любимый! Со мной все хорошо. А вот с тобой…
– А что со мной?
– Ты разве не помнишь, как черные всадники забрали тебя в Черное Зеркало?
Дитер хмурился и молчал. Я ждала, заглядывая в его лицо.
– Ничего не помню, – наконец признался он. – Говоришь, меня взяли в плен? С помощью какой-то магии?
– Уверена, что очень сильной магии! Понять бы только, как тебе помочь, как найти тебя… А ведь ты даже не понял, что это сон…
– Разве? – криво усмехнулся Дитер, оглядываясь по сторонам. – А выглядит так достоверно…
– Конечно, сон, – убежденно сказала я. – Ведь ты не знаешь, как очутился здесь, не так ли?
– Меня кто-то позвал… – неуверенно ответил Дитер. – Я был в темном месте… ничего не помню о нем, но потом услышал голос и проснулся. Такой тоненький голосок… кажется, детский.
– Детский?!
– Похож на голос маленькой девочки.
– Тея, – прошептала я и ласково погладила себя по животу. Зародившееся там тепло убедило меня, что нашу встречу, действительно, устроила маленькая Оракул.
– Она связана с нами обоими, любимый, – сказала я. – Она крепнет. И позволяет нам видеться, даже когда мы в разлуке… хотя бы во снах…
– Я бы отдал все, чтобы это не было сном, – вздохнул Дитер и снова обнял меня.
Я потерлась носом о шершавую ткань его кителя и ответила:
– И я, дорогой. Я тоже… Если бы знать, где ты находишься сейчас!
– Если это сон, я обязательно разузнаю все к следующему разу, родная, – ответил мой генерал. – Только бы ты приснилась мне еще.
13. Торговцы шелком
У нас было два обоза, на которых разместилось пятнадцать рулонов лучшего альтарского шелка, десять рулонов атласа, четыре вида креповой ткани, пять рулонов тафты и пять органзы, и целое множество кружев всех сортов и расцветок. Не то, чтобы мы хотели действительно распродать весь товар, но если альтарцы собираются в дорогу, их трудно остановить.
– Эй, Ганс! – услышала я голос капитана Фа со второго обоза. – Возьми вожжи! Твоя очередь!
Мы приостановились, и я вытащила походную фляжку и сделала пару глотков. Вода оказалась теплой и невкусной, который день жарило солнце, а в Кентарии оказалось не так много родников, из которых можно было бы набрать питьевой воды.
В Кентарию мы отправились вчетвером: во главе нашего скромного отряда стоял Ю Шэн-Ли, который прямо сказал, что меня он ни в какую разведку не отпустит, или с ним, или через его труп. Я спорить не стала, с Шэном было спокойно и хорошо. Ганса я тоже знала давно и к его кандидатуре претензий не имела. Сложнее оказалось с капитаном Фа…
Он вызвался добровольцем и, конечно, я не могла возразить против него. В конце концов, моей была только идея, а кандидатов утверждал главнокомандующий Е Бо-Джинг. Да и что я могла сказать о капитане? Что он придирался ко мне в начале нашего знакомства? Это по-детски смешно, да и в последние дни никаких придирок я не замечала. Да, он играл в «пьяную катарангу», был не прочь поучаствовать в драке и смотрел на меня весьма странным взглядом, будто изучая. Но, как говорится, взгляд к делу не пришьешь, а для армии в ближайшее время Фа Дэ-Мин оказался практически бесполезен, ходя ходил уже без трости, но слабость и головокружения еще давали о себе знать.
– Меня могут отправить в Альтар вместе с остальными ранеными, – сказал он накануне сборов, явившись прямо в наш шатер и глядя на Шэна спокойно, но и с некой скрытой надеждой. – А я еще могу быть полезен. Дайте мне шанс!
Тогда я вспомнила все, что он говорил про свою семью в бреду, вспомнила, как он держал меня за руку и как клялся вернуть долг жизнь за жизнь. Долгов, конечно, я с него требовать бы не стала, но обыкновенная женская жалость взяла тогда вверх и я сказала Шэну, что не буду против общества капитана. Если, конечно, он будет держать себя в руках и ночевать отдельно от меня.
На том и порешили.
Кентария представлялась мне холодной каменистой пустыней, чуть ли не тундрой. Но мне пояснили, что тундра лежит гораздо севернее, в землях недружелюбной Тарьи, и что эти страны часть путают из-за созвучного названия, что, конечно, не нравится кентарийцам.
Они попадались на нашем пути довольно редко: хмурые и неприветливые крестьяне, совершенно не говорящие ни по-фессалийски, ни тем более по-альтарски. Для них мы были кем-то вроде циркачей или диковинных зверушек, и на местном наречии худо-бедно изъяснялся только Ю Шэн-Ли, да еще я благодаря своему кулону и помощи духов-хранителей. Но мы особенно не распространялись о цели своего визита, ведь альтарские шелка высоко ценились и в Фессалии, и в Кентарии, и опасность нападения была слишком высока.
