– Скажите, – запинаясь, спросила я. – Ведь это вы прикрыли Ченга, правильно? Почему вы это сделали? Зная, что наказание могло грозить вам обоим.
Он пожал плечами.
– Пожалуй, по той же причине, по которой мы все вызвались добровольцами в эту кампанию, Мартин, – ответил капитан. – Ты получил две награды, а мы – только погибших товарищей и позорное отступление. Ченг, как и я, хотел сражаться за свою страну. И, как и я, а, может, и как ты, Мартин… ведь не зря ты поехал за братом, правда? Мы все хотим доказать другим, но в первую очередь себе, что тоже чего-то стоим.
Комната нам с Шэном досталась небольшая, но уютная. Капитан Фа и Ганс устроились в соседней, Ченг остался на конюшне.
– Будь осторожней, – сказал Ю Шэн-Ли, как только за нами закрылась дверь. – Иногда один камешек способен обрушить гору. Капитан Фа странно на тебя смотрит, Мэрион.
– Знаю, – удрученно ответила я, и устало опустилась на кровать. – Может, к черту этот маскарад?
– Я бы не спешил, – возразил Ю Шэн-Ли. – В Кентарии к иноземной женщине возникнет излишнее внимание, а мне бы не хотелось отбивать от разбойников не только шелка, но и потенциальную рабыню.
– Брр! – поежилась я и шустро забралась под одеяло. – Что за дикарские здесь нравы!
– Какой правитель, такой и народ, – вздохнул альтарец и прикрутил лампу, погрузив комнату в полумрак. – С легкой руки ярла Элдора здесь вовсю процветает работорговля. Женщин с невольничьих рынков поставляют в гаремы Афады и пустынной Канто, их приковывают магическим заклинанием к своим хозяевам, так что рабыни обречены на вечное служение господам и становятся игрушкой в их руках. Не только сами женщины, но и их дети.
– Шэн, ты меня пугаешь! – взволнованно ответила я, поглаживая живот. – Неужели все так плохо?
– Более чем, друг мой, – мрачно сказал Ю Шэн-Ли. – Именно поэтому так важно выиграть войну с Кентарией. Иначе…
Он покачал головой.
«Не бойся, малышка, я никому не дам тебя в обиду», – пообещала я дочери.
«И мы не позволим, госпожа», – поддакнул Забияка. После стычки с черными всадниками он понемногу приходил в себя, и я чувствовала, как кулон наливается силой, привычно одаривая меня теплом.
Сон сморил меня быстро.
Видимо, после всех переживаний и после разговоров о черных всадниках мне снова приснился этот сон.
Ветер гнал по полю темные волны, и тьмой вспухал горизонт. Они летели из черного Зеркала – кавалькада, оставляющая за собой огонь и смерть. И впереди снова был рыцарь в черных латах. Страх опутывал меня тугой паутиной, так что невозможно ни вздохнуть, ни пошевелиться. И я только глядела во все глаза, как рыцарь натягивает удила и конь встает на дыбы, выдувая из ноздрей белый пар и огненные искры. А под ним – ох, нет! Там была моя девочка! Моя маленькая Тея! Она что-то лепетала, протягивая ручки, и ветер трепал ее темные волосы.
– Назад! – кричала я, а мой голос тонул в реве непогоды. – Доченька, назад! Не…
Тьма заливала поле, и вот я уже не видела ничего. Сделав над собой усилие, я дернулась с места и вдруг влетела в чьи-то сильные и заботливые руки.
– Ну, все, уже все кончилось, – шептал мне знакомый и такой родной голос.
– Тея, – всхлипывала я. – Она…
– Все с ней хорошо, Мэрион, верь мне!
Ладони гладили меня по плечам, губы касались пульсирующего виска и я постепенно затихла, обнимая своего Дитера, любимого мужа и отца моей малышки.
– Это правда ты? – шепнула я, поднимая на него заплаканные глаза.
Как и раньше, мы находились в полутемной комнате без окон, тусклое освещение лилось непонятно откуда, и я сначала подумала, что темнота на скулах и под глазами Дитера это всего лишь игры теней…
– Правда, – устало улыбнулся он.
Я отступила назад и посмотрела на него в замешательстве. Что они сделали с моим Дитером? Лицо в ссадинах, запястья стерты, китель порван в нескольких местах и заляпан чем-то вязким и черным.
– Тебя пытали?! – закричала я, вцепившись пальцами в его мундир. – Кто, Дитер?! Кто, скажи?
Он наморщил лоб и рассеянно улыбнулся.
– Ничего не помню, пичужка, – признался он, поглаживая меня по руке. – В прошлый раз попытался узнать, где нахожусь, но теперь у меня ощущение, что я спал все это время и проснулся лишь теперь.
– Но ведь и это сон!
– Знаю, – со вздохом сказал Дитер и устало потер лицо. – И все равно, ощущение, что именно во сне я просыпаюсь, снова становлюсь собой и вижу… тебя.
– И ты не помнишь, что с тобой происходило все остальное время? – спросила я и погладила его по лицу. – У тебя ссадины.
– Правда? – Дитер схватился за щеку и озадаченно нахмурился, а я закусила губу. Это явно какая-то магия, что-то ужасное делают с моим Дитером, а он ничего не помнит. Даже не знает, кто и почему его бил…
– Любимый, – я нежно поцеловала его в щеку. – Я вижу, тебя держат взаперти. Но обещаю, что найду тебя.
– Будь осторожна, – попросил он, заключая меня в кольцо своих рук. – И береги ребенка. Это самое дорогое, что у нас… у меня осталось…
– О, я не одна! – заверила я его. – Со мной альтарские воины! Никто не даст меня в обиду!
