Все еще завернутая в простыню, я бросилась к хозяину, но так и не смогла переступить через себя, чтобы дотронуться до потного дрожащего тела. Зато Ганс все сделал вместо меня. Выверенными движениями он провел по бокам, груди и спине хозяина таверны, и выудил из-за пазухи листок.
– Это что? – спросил он, и помахал перед носом хозяина.
Тот тяжело дышал, глядя на нас то с ненавистью, то с жалостью. Ганс развернул листок и нахмурился: он оказался исписан кентарийскими рунами.
– Дай сюда! – Ю Шэн-Ли швырнул хозяина таверны на пол, и тот плюхнулся на пузо и заворочался, как жук. К нему тотчас подскочил капитан Фа и наступил на руку, отчего человек зашипел, как рассерженная гадюка.
Брови Шэна тоже сошлись на переносице. Я вытянула шею, но ничего не разобрала.
«Я помогу, госпожа, – вмешался Умник. – Там написано, что разыскивается молодая иноземка, уроженка Фессалии, рыжие волосы, зеленые глаза, рост примерно…»
– Переверните, господин Ю! – вдруг сказал капитан Фа.
Альтарец вздрогнул и машинально крутанул листок. А я замерла: на другой стороне карандашом был изображен… мой собственный портрет!
– Де-ла! – присвистнул капитан Фа. – Как на нашего Мартина похожа…
– Я не виноват, добрые господа! – почти рыдал хозяин таверны. – Но только что ночная стража принесла этот листок и объявила хорошую награду… а у меня пятеро детей! Больная жена! И неоплаченные долги…
– И ты пришел, потому что мы тоже иноземцы? – холодно спросил Ю Шэн-Ли.
– Да, да! – закивал хозяин таверны, по-прежнему извиваясь под тяжелым сапогом капитана. – Я подумал… один из вас… этот молодой господин… он похож на эту девушку. Возможно…
– Но ты же видел, что Мартин – мужчина, – перебил его Шэн.
Хозяин быстро закивал, шмыгая носом и сглатывая слюну.
– Да, да… моя ошибка! Я не хотел…
Ю Шэн-Ли медленно свернул листок и убрал его за пазуху.
– Я заберу это с собой, – твердо сказал он. – И сегодня же мы уедем из этой таверны. А если ты хоть словом обмолвишься кому-то, знай, нас защищает альтарская магия. Она настигнет любого, кто попытается посягнуть на наши шелка или наши жизни.
– Я понял, господин, – быстро согласился хозяин таверны. – Никому не скажу… к тому же, такая глупая ошибка… простите, господа!
– Что скажешь, Мартин? – Ю Шэн-Ли приподнял бровь и посмотрел на меня.
Я сглотнула, тряхнула головой.
– Пусть убирается вон, – выцедила я. – А мы отправляемся в дорогу. Немедля!
14. Наваждение
На выезде из города Ганс сорвал с ворот точно такой же листок, какой я видела в руках хозяина таверны. Те же каракули рун, обещающие вознаграждение за поимку чужеземки, тот же портрет. Кому могла понадобиться я? И для чего? Как узнали, что я в Кентарии? Все-таки Ю Шэн-Ли был прав, когда говорил, что мне следует до последнего соблюдать маскарад. И скоро ли мы увидимся с Дитером не во сне, а наяву? Жив ли он?
Я рассказала о том, что видела, Шэну. Мудрый альтарец спокойно выслушал, помял подбородок, раздумывая, потом сказал:
– Сон – есть отражение нашей жизни, наших мыслей и желаний. Но точно так и реальность отражает сон. Древние верили, что весь мир – это сон некоего верховного божества. Когда он проснется – тогда и мир исчезнет.
– Вот и я проснулась, и Дитер исчез. Вдруг я больше никогда его не увижу? – ответила я, уныло глядя на дорогу, серпантином проходящую через холмы. Они становились все выше, бугрились каменными позвонками, в чашах низин зеркально посверкивали озера. Какое-то время мы опасались погони, но ее не было. Забияка бросил охранять обоз с оружием и подался вперед, выглядывая возможную опасность. Умник парил сзади на случай, если нападут со спины. Ганс и капитан Фа на всякий случай прятали под одеждой по мушкету, я тоже прикрепила к поясу оружие, но чувствовала себя неважно не то из-за недостатка сна, не то из-за волнения, не то из-за беременности. Моя девочка все больше крепла, и хотя не доставляла много хлопот, но мне все равно становилось не по себе, когда я вспоминала собственные сны и пророчество Оракула.
– Не думай о дурном, – тем временем ответил мне Ю Шэн-Ли. – Мысли материальны. Но лучше подумай, кто мог знать, что ты в Кентарии?
А действительно, кто?
– Главнокомандующий Е Бо-Джинг, – поразмыслив, сказала я. – Но он знает меня как Мартина фон Мейердорфа, а не как герцогиню Мэрион.
– А Его Величество? – сощурился Шэн. – Он узнал тебя?
– Кузен Макс? – я фыркнула, но призадумалась. Действительно, узнал ли? Вряд ли короля обманула короткая прическа и военный мундир. Он слишком долго смотрел мне в глаза и слишком хитро улыбался. Поэтому я кивнула и сказала уверенно: – Думаю, он узнал меня. Но почему-то не рассекретил. Как думаешь, почему?
– Кто бы знал, что у голове у правителей! – воздел руки Ю Шэн-Ли. – Возможно, Его Величество ведет свою игру, или захотел избавиться не только от генерала, но и от его жены.
– Или играет одну и ту же партию с Анной Луизой? – хмуро предположила я.
– А вот это вряд ли, – покачал головой Шэн. – После того, как он заточил жену в башне и лишил ее престола, вряд ли между ними возможно примирение. Ее бывшее Величество будет мстить.
