– Значит, ты тоже думаешь, что она выбралась на свободу и теперь находится у правителя Кентарии?
– Я уверен в этом, – твердо сказал Ю Шэн-Ли.
– В таком случае, черные всадники ее рук дело.
– И не только они.
– Дитер?
Ю Шэн-Ли промолчал, но мне и не требовался ответ. Я вспомнила, как Анна Луиза обхаживала Дитера, как он изуродовал ее своим смертоносным взглядом. Конечно, она будет мстить.
– Дитер сказал, что ничего не помнит, что происходит с ним в реальности, – сказала я. – Уверена, его пытают или опаивают каким-то магическим зельем. На такое способен лишь человек, который всей душой ненавидит его.
– Если в этом действительно замешана королева, то она будет делать все, чтобы сломить волю Дитера.
– И найти меня, – мрачно кивнула я.
– Поэтому и спрашиваю, кто может знать, что ты в Кентарии? Кроме Е Бо-Джинга и Его Величества?
– Больше никто, – качнула я головой. – Только вы и… Дитер.
Я резко выдохнула, вцепившись пальцами в собственный мундир. Конечно! Как я могла быть такой глупой?!
– Дитер в плену, Шэн, – прошептала я. – За ним следят. Что, если и подсматривают в сны?! Он ничего не помнит, что происходит с ним в реальности!
– Есть мудрая альтарская поговорка, госпожа, – сказал Шэн. – Не все говори, что знаешь, но всегда знай, что говоришь. Какой бы сильной ни была твоя любовь, будь осторожна. У нас теперь повсюду глаза и уши.
Я согласно кивнула, спрятав лицо на груди и стараясь, чтобы Ю Шэн-Ли не заметил моих слез. Так больно и глупо! Так несправедливо, лишить нас даже во сне быть вместе!
– Не волнуйся, – мягко сказал Ю Шэн-Ли и погладил меня по плечу. – Пока никто не идет по нашему следу. А если появится опасность, духи предупредят нас, не так ли?
Закатный вечер постепенно перетекал в сумерки. Мы спустились в долину между холмами и устроили привал на берегу небольшого, но живописного озера. Его вода была теплой, как парное молоко. Говорят, местные жители так и называли его – Теплое озеро. Улучив момент, когда Ганс, капитан Фа и Ченг занимались приготовлением ужина и разбивкой лагеря, я искупалась под присмотром Забияки и Умника. Низина постепенно наполнялась туманом, и огонек костра едва пробивался сквозь белесую дымку. Но есть мне пока не хотелось, поэтому я устроилась на берегу и покусывала сорванную веточку, задумчиво глядя, как из-за холмов выкатывается лунный серп и одна за другой зажигаются звезды.
Он подошел бесшумно, как и все альтарцы. Опустился рядом, скрестив ноги, и протянул бутерброд:
– Возьми.
Я глянула на Фа Дэ-Мина и слегка качнула головой:
– Спасибо, капитан Фа. Мне совсем не хочется есть.
– Поэтому ты такой худой и бледный, – все с той же легкой полуулыбкой ответил капитан. – В походе нельзя отказываться от пищи, боец. Или кушаешь ты, или… кушают тебя. Совсем как в «пьяной катаранге».
Я ответно улыбнулась и послушно взяла бутерброд:
– Спасибо.
– Другое дело! – подбодрил меня капитан и какое-то время молча наблюдал, как я медленно откусываю кусок за кусочком, потом сказал:
– Ты так грустен в последнее время, Мар-Тин. Это из-за брата?
– Да, – не стала спорить я. – Мне тревожно за Дитера.
– Мы обязательно его найдем, – мягко ответил Фа Дэ-Мин и положил мне ладонь на плечо. – К тому же он василиск, мало кто сможет противостоять его смертоносному взгляду.
«Черные всадники могли», – подумалось мне, а вслух сказала:
– Его могут удерживать с помощью магии. Но, не зная ее природу, я не могу придумать, как противостоять этому.
– Понимаю, – в голосе капитана послышалось сочувствие. – На моей родине почитают волшебство и бережно обращаются с сакральным знанием. Фактически, им могут пользоваться только мудрецы со священного плато Ленг, да еще Оракул.
Я вздрогнула, и показалось, что дочка толкнула меня изнутри. Неосознанно прижав к животу ладонь, я опустила лицо и едва сдержала накатывающие слезы.
– Понимаю, иногда кажется, будто опускаются руки, – продолжал мягко говорить капитан, медленно поглаживая меня по плечу. – Кажется, что рушится весь мир. Знаю, что говорю. Я сам был на краю гибели, но ведь и со мной произошло чудо. Помнишь, Мар-Тин, как ты привез меня к замок своего брата? Тогда мне снился сон. Я умирал, но к моей постели пришла прекрасная девушка. Она ухаживала за мной и обрабатывала мои раны. У нее были рыжие, как солнце, волосы, и зеленые, как трава, глаза. И она так походила на тебя, Мартин.
Я снова вздрогнула и будто вернулась в реальность, вдруг осознав, что ладонь капитана по-прежнему гладит меня по руке, а сам он приблизился, и теперь его лицо – молодое и серьезное, со сдвинутыми бровями, – оказалось прямо передо мной.
– Там, на озере, – капитан качнул подбородком, – растут кувшинки. Должно быть, ты видел их, когда купался этим вечером.
– Не помню, – пролепетала я в замешательстве. – Уже темнеет, и…
– И они сложили лепестки и спрятались до следующего утра, – закончил за меня капитан Фа. – Глядя на них, кто бы подумал, что среди этой неприглядной ряски прячется чудесный цветок? Так и ты…
– Я?
Наши взгляды встретились. Мой – озадаченный, его – лихорадочно блестящий.
