– С тех пор, как мы встретились, – срываясь, проговорил капитан, – как я увидел тебя… все будто в тумане! – он глубоко вздохнул, зажмурился и помотал головой. – Это похоже на наваждение. Я не могу ни о чем больше думать, Мартин! Когда вижу тебя – вижу перед собой не только молодого бойца, который умело играет в «пьяную катарангу» и спас меня от тварей из Туманного лога. Я вижу… кого-то еще, – его брови приподнялись, между бровями пролегла страдальческая складка. – Словно передо мною бутон, спрятанный в ряске. Но я знаю, что этот бутон на самом деле прекраснейший цветок…
– Капитан Фа, – подала я голос и попыталась отстраниться. – Я, пожалуй…
– Не уходи! – он вцепился в мою руку и подался навстречу. – Умоляю тебя, Мартин! Мне не будет покоя, пока не узнаю! – он вздохнул полной грудью, будто собираясь с силами, и выпалил на выдохе: – Кто на самом деле скрывается под видом альтарского лейтенанта?!
Эти слова подействовали как холодный душ. Испуг сменился замешательством, замешательство – жалостью. Я видела в глазах капитана мятущийся огонь, он пожирал альтарца изнутри, мучил его, не давал покоя. Я не могла сказать ему правду, но и промолчать не могла, поэтому глубоко вздохнула и ответила мягко:
– Обычный человек, капитан Фа. Из плоти и крови, такой же, как вы.
– Человек, – эхом повторил Фа Дэ-Мин. – Но что за человек? Почему мне кажется знакомым твое лицо? Почему та девушка, которую разыскивает кентарийская стража, так похожа на тебя? – он крепче сжал мое плечо, лицо его исказила страдальческая гримаса. – Я хочу знать… – выдохнул он. – Хочу знать, кого… люблю!
Воздух уплотнился и забил мне легкие. Я приоткрыла рот, хватая губами туманную взвесь, перед глазами все поплыло.
«Люблю, люблю…»
Эхо покатилось над холмами. Я слышала эти слова от моего Дитера, тогда мы были счастливы, и звезды над головой сияли, как россыпь бриллиантов, и луна качалась поплавком, а его поцелуи были сладкими и пьянящими. Теперь же звезды кололи, как крохотные иголочки, и их свет был холодным и насмешливым. Луна подмигивала белым глазом, точно спрашивая: и что ты ответишь? Что сделаешь теперь?
Я отстранилась и провела ладонью по лбу. Кожа оказалась влажная – не то от тумана, не то от пота.
– Вы… что?
– Люблю, – хрипло повторил капитан Фа. Он весь дрожал, сжимал и сжимал кулаки, волосы на висках намокли от пота и липли к коже. – И мучаюсь, не зная, кого полюбил: юношу или прекраснейшую из женщин? Все эти невыносимо душные дни и долгие ночи я думаю о тебе и сгораю в лихорадке. Скажи мне, прошу! Умоляю! Сжалься! – его голос начал срываться, губы пересохли, глаза пылали отчаянием. – Ведь если… если ты окажешься девушкой… я буду самым счастливым мужчиной на свете! Но если окажется, что ты… что я… что я полюбил бойца… мне останется одно!
Он вскочил и выхватил из ножен кинжал. Лезвие блеснуло в сумерках, я вскрикнула и тоже подскочила на ноги.
– Капитан Фа!
– Я не переживу позора! – проговорил он и приставил острие к собственному горлу. – Мой отец не переживет этого! Моя мать… о, никто не узнает, как запятнал себя несчастный Фа Дэ-Мин! Пусть лучше он умрет бесславно и быстро, чем признается, что полюбил мужчину!
Он стиснул зубы и зажмурился.
– Не нужно! – я бросилась вперед.
Острие прокололо кожу. По шее покатились капли крови, и капитан покачнулся и отступил.
– Капитан Фа, не смейте! – я навалилась на него, выбила из рук кинжал. Фа Дэ-Мин не сопротивлялся. Кинжал упал на землю и звякнул, ударившись о камень. Капитан застонал – мучительно и долго, точно истекая кровью. А, может, так оно и было, я не успела разглядеть.
Где-то далеко-далеко грянул гром.
Звук прокатился над холмами, я почувствовала, как под ногами зашевелилась земля и гладкая поверхность озера пошла мелкой рябью.
– Люблю, – все еще повторял капитан, не замечая ничего вокруг. – Я люблю тебя…
Звук повторился. На этот раз куда громче, и тучи у горизонта заклубились черной мглой. Она дрогнула и потекла, подминая под себя холмы. Тогда я услышала, как кричит Ганс:
– Мартин! Капитан Фа! Скорее, уходим! Всадники!
Я дернула капитана за рукав:
– Слышите?! Уходим сейчас же!
Он все еще дрожал, на шее алел небольшой косой надрез, но рана не была глубокой, кровь постепенно запекалась темной корочкой. Фа Дэ-Мин перехватил мое запястье и сжал:
– Сначала скажи мне!
– Некогда! – взмолилась я. – Вы же видите? Там!
Я ткнула пальцем в горизонт. Черная лавина текла слишком быстро, поглощая все, что только могли различить наши глаза. Они летели, точно грозу на черных крыльях. Копыта выбивали из земли каменную крошку, глаза коней горели, как миллионы злых огоньков.
– Уходим, прошу! – повторила я и краем глаза заметила, как к нам со всех ног несется Ченг. Он размахивал руками и что-то кричал, но его голос тонул в разыгравшейся непогоде. Ветер уже разгулялся вовсю, и рвал волосы и одежду.
– Не успеем, – одними губами произнесла я, и тотчас почувствовала, как кулон кольнул меня магией.
«Попробуем задержать их, госпожа, – тут же отозвался в голове голос Забияки. – Бегите!»
