— Истица, вы иск поддерживаете?
— Да.— Слово “да” Лера отчеканила, подражая матери, которая умела повелевать.
— Изложите причину развода,— спокойно попросила самая симпатичная и мягкая из всех судей Евгения Михайловна.
— Не желаю жить и вообще ничего иметь общего с тюремщиком. Мама моя тоже не желает.
— Но разводится-то не мама, а вы, человек взрослый, сама уже мама.
— Он тюремщик. Это позор для нашей семьи! — вновь отчеканила Лера.
Маша смотрела на нее с откровенной ненавистью,
— Ответчик, а вы иск признаете?
— Граждане судьи, я люблю свою жену, люблю давно — с малых лет, поэтому и сейчас готов исполнить ее желание своим признанием ее исковых требований.
В зале воцарилась тишина. Вдруг в коридоре раздался голосистый крик ребенка. Он как бы крикнул: “Не разводитесь!" Николай и Лера как ужаленные бросились в коридор, обгоняя друг друга. В зале поднялся шум, разговоры. Судьи спокойно сидели и ждали. Через несколько минут Николай с ребенком на руках и Лера возвратились и заявили, что они помирились. Зал разразился аплодисментами. Мария Васильевна быстро покинула зал.
Суд прекратил дело, за примирением сторон и тут же огласил свое определение.
— Куда, Коля, пойдем, к тебе или к нам? — спросила плачущая Лера.
— Пойдем к себе! — твердо сказал Николай. И, оставив суд, они приехали в свою квартиру. Двері» ее была открыта настежь, сама квартира была пуста, если не считать валявшейся в пыли разбитой тарелки и покрытой пылыо детской ванночки, которую незадолго до этого подарила молодым, ожидающим ребенка, мама Николая. Стены и подоконники были тоже в пыли. Все, что было в квартире, вытащил и пропил Сан Саныч. В его квартире также не было ничего, кроме рваной раскладушки, на которой лежал пьяный Сан Саныч. "Извините меня, дети,— пробурчал он,— все ваше пропил я. Убейте меня, негодяя!”
— Вот что, Лера,— сказал Николай,— не волнуйся, все сами наживем! Я сейчас вымою ванночку, іуда уложим ляльку, пусть спит. А сами засучим рукава и наведем порядок в квартире.
Он принес от Сан Саныча свою чертежную доску, которую тот еще не успел пропить.
— Вот на этой доске пока будем спать. Пойду в магазин, куплю постельное белье, а пока за дело!
Они оба дружно смели пыль со стен, убрали ее с пола, а пол дважды вымели. Инициативу навсегда взял в свои руки Николай и уже никогда ее не выпускал. Нажили. Сами все нажили, своим трудом. Я встретил их однажды гуляющими в парке. Леночке шел уже четвертый годок. Она быстро сдружилась с моей внучкой такого же возраста и, кажется, дружит до сих пор... Николай успешно защитил диссертацию и преподает курс механики. Лера работает на заводе в отделе главного конструктора. Они живут дружно, как... в детстве.
ДЕЛО О РЕБЕНКЕ
Несколько лет назад в один из приемных дней ко мне обратилась женщина лет тридцати пяти интеллигентного вида:
— Вот, это вам,— сказала женщина, протянув мне записку, написанную фломастером: "Пожалуйста, помоги этой женщине в ее великом горе. Это наша сотрудница, хороший специалист, кандидат наук, прекрасный человек”. По почерку я сразу узнал, что писал проректор по науке института, который я долгое время обслуживал, как юридический консультант и одновременно преподавал там курс правоведения. С автором записки у нас сложились самые дружеские отношения, основанные на взаимной симпатии.
— Расскажите, что случилось? Что за такое великое горе привело вас сюда?
Женщина заплакала, присела на стул:
— Судить будут меня. В суд вызывают.
— За что судить? Что вы такое совершили? На преступницу вы вроде не похожи.
— За ребенка. Мне предъявила иск женщина, некая Люська, об отобрании у меня ее ребенка.
— А как оказался ее ребенок у вас?
— Она продала его мне.
— Как... продала?
— Добровольно. За деньги и за турецкий коврик.
— А теперь что, передумала?
— Судя по всему, да.
— Так ребенок же ее. Отдайте! Она же мать. И никто не лишал ее материнства.
— Нет, не лишал. Но я не отдам,— твердо заявила клиентка.— Вы должны помочь доказать мое право на моего Игорька. Он мой. Эта Люська сама себя лишила материнства. Не отдам!
— Но она же мать! У нее естественное право на свое дитя.
— Я заплачу вам любые деньги, какие запросите, только помогите мне удержать моего Игорька. Я умру, если у меня его отберут.
— Вас, если не ошибаюсь, зовуг Ирина Владимировна? Вы жена профессора Иванова Владимира Ивановича?
— Да. Вы не ошиблись. Я тоже вас знаю, однажды присутствовала у вас на лекции. А муж мой заведует кафедрой и вы с ним хорошо знакомы. Помните? После защиты докторской Володя подарил вам фотографии самых красивых домов в нашем городе и фотографию триумфальной арки, которую немцы разрушили при оккупации. Вы ему чем-то помогли при сборе материалов для диссертации...
— Да, помню. И очень благодарен ему. Но, простите меня, ваше дело вести я не могу. Совесть, наконец, просто человеческая этика не позволяет мне отнимать у родной матери ее родное дитя. Простите.