две. Ои оформит тебя как роженицу, выпишет больничный. А пока Люське рожать, ты перед мужем скажись беременной. А я тебе дам такую штуку. Из-за границы мне привезли. Резиновая беременность. Клеится к животу и по мере увеличения сроков беременности поддувается. Муж будет верить. Поддувать буду я. За каждый поддув будешь доплачивать". Так мы все и сделали с этой самой тетей Ликой. Фамилия ее Ма- каркина. Муж был неописуемо рад, что я наконец забеременела. Он окружил меня всяческой заботой: водил меня на веселые спектакли, на концерты, читал мне красивые стихи, дарил каждый день цветы. А мое сердце жгла совесть. Я никогда в жизни не лгала и лгать не умела. А тут... Сплошная ложь с моей стороны. Он спрашивал, почему я грустная и не улыбаюсь, а я не знала, что ответить ему. Наконец Люська созрела, ее и меня положили в роддом. Лежали рядом. Муж ходил ко мне каждый день, а Люська все не рожала. Чтобы я не становилась ногами на голый пол, он принес мне красивый турецкий коврик к моей койке. Люська родила ночью, сильно кричала от боли. Через ту самую сводницу я передала деньги и Люське, и главному врачу, и с трепетом ждала, когда мне принесут купленного мной ребеночка. Принесли сестрички и ушли. Я попросила Люську покормить малыша. Я еще не знала, мальчик или девочка. Она покормила. Я отдала ей за это коврик и она с ним ушла и больше не появлялась. Макаркина принесла мне импортную прикормку, а точнее корм для ребенка. Это был мальчик... Муж очень обрадовался наследнику. Сам купал его, сам стирал пеленки, а меня осыпал поцелуями. Назвали мальчика Игорем в честь отца мужа. Я на какое-то время забыла о своей афере, и мы были безумно счастливы. Мальчик был крепким, хорошо ел и спал. И вдруг я стала замечать, что он чернеет. Думала — заболел. Понесла к врачу, а врач говорит, что он просто чернокожий. Да еще посмотрела на меня с подозрением. Я чуть не упала в обморок. Пыталась найти Люську и отдать ей ее чадо, а потом все честно рассказать мужу. Но не нашла. Да я и адреса-то не знала. Город большой. Хотела узнать у главврача роддома, но он уже не работал. Пришла со свертком домой, положила его па кроватку и как начала реветь. В это время домой вернулся муж. Я
стала быстро вытирать слезы, а они не вытираются. Муж подошел ко мне, присел рядом и говорит: "Не плачь, не переживай. Я все знаю. Ну и что ж, что негритенок? А негры что, не люди? Наш с тобой ребенок. Воспитаем". Я упала мужу на грудь и стала реветь еще сильнее. Обнимала его, целовала, благодарила. Ведь перед его приходом у меня возникла мысль все описать ему и покончить с собой. Но он меня спас своим пониманием. Ко мне и к ребенку он стал относиться еще лучше. Вскоре я успокоилась, оправилась от горя, и мы вновь стали счастливыми. Муж купил сыну красивую коляску, и мы вдвоем, а точнее втроем, прогуливались по парку: я, муж и наш черненький Игорек в коляске. Эта-то коляска нас и подвела. Оказывается, я искала Люську, а она в это время искала меня. А ресторан-то, в котором она работала, расположен в парке. Увидела нас, проследила. Утром, когда муж открыл дверь, уходя на работу, обнаружил сидящую на порожках нашего дома у двери квартиры Люську. Та как кошка впрыгнула -в квартиру и закричала: "Отдайте моего ребенка! Отдайте!" Муж вернулся, стал ее уговаривать, давал ей деньги, но та продолжала орать. Я подбежала к ней и сказала: "Цыть! Ребенка разбудишь!" Она замолчала и стала говорить шепотом: "Отдайте". Я сказала, что гге отдам. Мы ведь договорились. Я ее выпроводила, Она со слезами ушла. Я крепко привязалась к Игорьку, а он ко мне. Ее бы он не принял, не признал. Ревел бы благим матом. Мне стало жаль его. Эта ветреная Люська гге сможет его воспитать, как мы с Володей, она загубит его или снова ггродаст. От одной этой мысли у меня стынет кровь в жилах. Ведь она сама его гге пожелала иметь. Бросила и убежала из роддома. А теперь вспомнила. Я не рожала. Но он проник в каждую мою клетку, в мое сердце, во все мое естество... Я значусь по документам его матерью, а муж мой — его отцом. Наш ребенок. Наш!
У Ирины Владимировны бьгл решительный, всесокрушающий вид. Она готова была защищать своего Игорька, хотя и гге рожала его, как каждая самка защищает своего детеныша, не щадя жизни.
Народная мудрость гласит: “Не та мать, которая родила, а та, которая воспитала...” Я принял поручение, но предупредил Ирину Владимировну, что буду дейст-
вовать только в интересах ребенка. Она, не раздумывая, дала согласие.
— Мы уже меняем третью квартиру, а Люська все находит и находит нас. В центре города поменяли отличную квартиру на худшую в микрорайоне — нашла. Бросила мне в лицо мой коврик и закричала: "Отдам деньги! Все до копеечки отдам. Мать продала корову, продает в станице дом, всю птицу, овец, свиней, и я отдам вам все до копеечки. Только отдайте мне ребенка. Сына моего". Микрорайон поменяли на самую дальнюю окраину. И туда явилась.