– Из-за ее прошлого с Уильямом. – Ребекка смотрит на меня как на идиотку. Она тоже теряет терпение.
– Прошлого?
– Боже, ты встречаешься с парнем и ничего о нем не знаешь? – Она взмахивает руками. – Как можно быть такой идиоткой? – чуть не рычит Ребекка и, резко развернувшись, направляется к своему столику.
– Стой! – Я подскакиваю со стула и мчусь за ней.
– Да чтобы я еще хоть раз захотела сделать доброе дело! Люди – тупицы! – продолжает пыхтеть она.
– Что было в прошлом?
Ребекка зло запихивает книги и тетради в свою огромную сумку. Она сморит на меня высокомерно.
– Спроси у своего ненаглядного, – бросает мне в лицо. – Только сделай это быстрее! До того, как твои мозги будут размазаны по кирпичной дорожке перед церковной башней!
Ребекка стремительным шагом покидает библиотеку, хлопнув напоследок широкой деревянной дверью.
Я стою перед входом в общежитие. Сильный ветер бьет в лицо, и я жалею, что не надела свитер. Кутаюсь в пиджак, но он не спасает.
– Стипендиатка, как ни выйду – вижу тебя… везде… – Из дверей выкатывается Шнайдер.
Хмурый и недовольный, в солнечных очках. Та самая высокомерная версия, которую я застала в свой первый день. Он достает из кармана телефон и что-то быстро печатает. За ним из дверного проема вылетает разъяренная Софи.
– Ты отправил ему видео? – кричит она писклявым голосом. – Совсем больной?
– Упс, случайно, – скалится Бен.
На его телефоне загорается оповещение. Имя «Николас» отображается на экране.
– Какая же ты сволочь! – чуть не рыдая, гневно шипит Софи.
– Свою… кхе-кхе… – демонстративно замолкает он и тупит взгляд на ее ремень, – нужно держать в руках. – Нахально фыркает. – То есть в трусиках!
Девушка обзывает его последними словами и, вся в слезах, забегает обратно в дом. Я смотрю на Бена с немым вопросом. Он, пожав плечами, поясняет:
– Я поспорил с Ником, что она мне даст.
– Не хочу знать подробности, – качаю я головой.
– Он проиграл, – довольно улыбается Шнайдер, но его лицо темнеет. – Правда, после сегодняшней ночи мне потребуется психотерапия или волшебные таблетки, чтобы ее забыть.
– Сказала же, что не хочу знать подробностей.
Однако Шнайдер делает вид, что не слышит меня:
– Но только спонсором таблеток был как раз Ник, которого исключили за любовь к этому виду удовольствия.
– Он чуть не умер, – напоминаю я.
От воспоминаний о случившемся волосы встают дыбом.
– Зато сейчас живее всех живых, – хмыкает Шнайдер.
Его телефон вновь звонит. На экране загораются сообщения, в которых Бена посылают всеми возможными способами.
– Бедненький, – наигранно сокрушается рыжий. – Соскучился по нам! – Он нажимает на микрофон и записывает голосовое: – Ники, детка! Я все думал, с кем пойти на бал. И решил, что обязан пригласить самую уродливую мордашку, которую когда-либо видел. Ты в деле? – Шнайдер отправляет послание и подмигивает мне. – Чего такая тухлая, Маленькая стипендиатка?
– Ты невыносим.
– И неисправим, – подсказывает он. – Вообще во мне скрывается много «не».
Шнайдер салютует мне на прощание и походкой кинозвезды спускается на тропинку. Идущие мимо него мадемуазели чуть не падают в обморок. Бен купается в их внимании и каждой дарит свою фирменную фальшивую улыбку. Я смотрю ему вслед и думаю: действительно неисправим. Невыносим. И много-много других «не»…
– Надеюсь, он тебя больше не достает. – Голос над моим ухом застает меня врасплох.
Я подпрыгиваю на месте. Оборачиваюсь и смотрю на Уильяма во все глаза.
– Ты ходишь как привидение! – в сердцах выпаливаю я.
Уильям хмуро интересуется:
– Чего хотел Шнайдер?
– Ничего, – отвечаю я, пытаясь справиться с волосами. Ветер поднялся сильный и развевает мои локоны в разные стороны.
Маунтбеттен, прищурившись, изучает меня. Стойте, это что – ревность?
– Он провел ночь с Софи и хвастался этим перед Николасом.
– И как Ники на это отреагировал?
– Он был не в восторге.
– Значит, наш рыжий друг выиграл что-то стоящее, – подводит итог Маунтбеттен.
– Я же не говорила, что они спорили.
– Это очевидно. Иначе Бен бы не подошел к Софи и на пушечный выстрел.
Он берет меня за руку. Чертовы бабочки в животе готовы умереть прямо здесь и сейчас от одного-единственного прикосновения. Что со мной не так?
– Все ты знаешь, – бормочу я.
– Ты заледенела.
– Погода ужасная.
– Теплее надо одеваться. – Он останавливается и снимает с себя черный кашемировый свитер. – Надевай, – оставаясь в серой футболке, Маунтбеттен протягивает его мне.
– Ты же заболеешь.
– Почему ты вечно со мной споришь? – раздраженно произносит он.
– С таким же успехом могу спросить тебя, почему ты вечно приказываешь, – выпаливаю я.
– Нам нужно дойти до машины, а тебе за эти пять минут надо еще постараться не умереть от холода, – отрезает Уильям и натягивает на меня свитер прямо поверх пиджака.
– Слушаюсь и повинуюсь, – тяну я.
– Повторяй это чаще, – не остается в долгу Маунтбеттен и одаривает меня кривой усмешкой.
Я пытаюсь избавиться от пиджака, чтобы надеть его свитер. Он такой мягкий, как облако. И теплый… и пахнет… лесом.
