Наверное, я могла бы настоять на своём. Однако не сочла причину достаточно серьёзной, чтобы спорить и ссориться. В продовольственных делах у Бабуры больше опыта, будем опираться на него.
Я пообедала остатками вчерашнего жаркого, заботливо оставленного для меня на плите. Но разогревать не стала. Мой собственный опыт разжигания печи был коротким и неудачным, я решила не рисковать. Тем более что и холодным жаркое оказалось не хуже.
А потом отправилась на прогулку.
Выйдя на крыльцо, огляделась. Погода стояла отличная. Солнышко припекало. На высоком небе ни облачка, только бесконечная синь.
Слева зеленел массив парка, отделённый от дома гладью пруда с копошащимися у берега утками. С той стороны слышался стук топоров, треск ломаемых веток и мужские голоса.
Поэтому я выбрала противоположное направление.
Прошлась по тропинке с выкошенными узкими бровками. Шаг влево и шаг вправо. А дальше – густые заросли травы, вольготно разросшейся в запущенной усадьбе. Отдельные украшенные метёлками стебли вымахали выше моих бёдер и теперь склонились к земле под тяжестью созревших семян.
Я любовалась красотой дичающего луга и думала, что это ненадолго. Теперь у меня есть люди, которые помогут привести усадьбу в порядок.
Пройдя с сотню шагов, я оказалась на краю обрыва. Холм, на котором расположилось Любово, был высоким и широким. Впереди высились ещё два холма, меньшего диаметра.
На ближнем сиротливо стояли тёмно-серые домики. Видно, здесь была деревня, до того как Еженика избавилась от людей. На дальнем холме виднелся погост с небольшой часовней.
А между холмами и влево к реке тянулись те самые любовские луга, сено с которых славилось на всю округу. Сейчас здесь кипела работа. Сверху фигурки людей казались маленькими.
Высоту усадебного холма на глаз определить было сложно, но мне казалось, что тут метров двадцать. Если не больше.
Во все стороны открывалась прекрасная панорама реки, лугов и полей с уходящим влево лесом, за которым находилось Поречье. Вспомнив о Флоси, я сжала кулаки. Вот ведь мерзавец. Не зря у меня было нехорошее чувство, что он мне ещё наделает гадостей.
Даже думать о нём в такой погожий день не хотелось. Поэтому я тряхнула головой и начала спускаться вниз.
С холма вели вырытые в земле ступеньки, на которые заботливо уложили доски, чтобы не скользить в дождливые дни. Правда земляная лестница была устроена давно. Ступеньки заросли травой, которая проступала и в щели растрескавшихся досок.
Я прикинула, не стоит ли мне вернуться и сделать крюк через парк, где спуск к реке был более пологим. Но затем решила не малодушничать.
Вообще-то мне снова восемнадцать. И я могу скакать по этим холмам почище горной козочки.
Страшновато было только на первом десятке ступенек. Я цеплялась за траву, радуясь, что её давно не вычищали. Корни укрепились в земле, а стебли выросли крепкими.
Затем приспособилась и остаток лестницы преодолела вполне себе бодро, соскочив вниз и несколько шагов пробежав по инерции.
– Барышня, ну что же вы скачете аки коза горная! – в голосе Исты слышался упрёк.
Старушка вытерла пот с раскрасневшегося лица. Однако она вовсе не выглядела усталой. Напротив, от работы на свежем воздухе нянька словно расцвела. Кажется, даже морщин стало меньше.
Или это из-за общества крепких парней в мокрых от пота рубахах? На меня косари старались не глазеть, продолжали работу, но искоса всё же посматривали.
Вокруг одуряющее пахло свежескошенной травой.
Похоже, они начали от реки и теперь двигались меж холмов. Я решила их не отвлекать.
– Иста, ты наверняка устала, может, передохнёшь?
– Куда там, барышня, работы непочатый край, – старушка махнула рукой, озорно улыбнулась и продолжила ворошить граблями подсохшую на солнце траву.
А я двинулась к реке по припорошенной будущим сеном тропинке.
С каждым днём мне всё больше нравилась моя новая жизнь. Страх и отрицание прошли. Сейчас я уже более-менее обжилась в роли хозяйки усадьбы. И мне она пришлась по вкусу. Я уже не была уверена, что хочу назад, в свою прежнюю жизнь.
Ведь в этой было так много плюсов. И маленьких радостей.
Особенно остро я ощущала это сейчас, когда вдыхала аромат свежескошенной травы и луговых цветов. Слушала неумолчный стрёкот сверчков и пение цикад. Чувствовала кожей лёгкую свежесть от речной воды.
В прежней жизни я была лишена подобных удовольствий. В ежедневной работе в офисе прохладу дарил лишь кондиционер. Домой я возвращалась уже вечером. А выходные уходили на уборку, стирку и поход за продуктами.
Это ещё вопрос, кто больше выиграл при обмене телами – я или Еженика.
Дальше тропинка шла между холмом и рекой. Здесь Ласкуха делала петлю и подходила почти к самому подножию, оставляя метра четыре относительно сухого пространства. Но это сейчас, после середины лета. Думаю, весной подножие холма скрывает вода.
Благодаря высокой влажности и отсутствию хозяйской руки, тропинка здесь заросла раскидистым кустарником. Мне то и дело приходилось наклоняться или перешагивать через очередную ветку, перегораживающую путь.
