Поэтому я медленно присела, оставив на поверхности только нос и глаза. Пожалуйста, пусть этот всадник проедет мимо и не заметит меня.
Стук копыт приближался.
Сердце у меня отчаянно колотилось. Кожа покрылась пупырышками, как у лягушки-царевны. Я бы сейчас в неё превратилась. А что, отличный вариант – лягушку в реке никто не заметит. Сиди себе на листочке и квакай тихонечко.
Если бы у меня было чуть больше времени, я попробовала бы воспользоваться магией для такого превращения. А может, даже и хорошо, что времени не было. Смогла бы я потом из лягушки стать обратно человеком – большой вопрос.
Топот стал оглушительным. Я поняла, что всадник приблизился, и задержала дыхание.
Через пару мгновений из-за высокой травы выступил гнедой конь, на котором восседал…
Ну кто бы сомневался! Идан Ленбрау, мой полуфиктивный муж собственной персоной.
Я набрала воздуха и осторожно, чтобы не оставить пузырей, погрузилась под воду. Сквозь прозрачный слой я видела, как всадник проезжает мимо.
В реальности его движение вдоль импровизированного пляжа, наверное, заняло считанные секунды. Однако мне под водой, голой и испуганной, казалось, что это длится бесконечно. К тому же я не умела надолго задерживать дыхание и боялась, что у меня кончится воздух. А если я вынырну, он наверняка меня увидит.
Ситуация была безвыходной.
Мгновения больше походили на минуты. Я уже начала паниковать, когда всадник с лошадью наконец миновали меня и двинулись дальше.
Повезло!
Я готова была выдохнуть от облегчения и всплыть, чтобы глотнуть ещё воздуха. Как вдруг Идан бросил мимолётный взгляд вправо. На реку, тихую воду и моё злосчастное светлое платье, разложенное на земле рядом с бельём.
«Нет!», – застонала я мысленно и попросила: – «Ну езжай мимо, подумаешь, чьё-то платье на берегу валяется».
Однако доктор Ленбрау меня не услышал. Он резко осадил коня и спрыгнул на землю, подбежав к платью. Схватил его, поднёс к глазам и, безошибочно угадав, прошептал:
– Еженика…
Затем отбросил платье. Скинул сапоги – я и не знала, что это можно сделать за долю секунды. Сюртук он стянул уже по пути к реке. А затем нырнул в остальной одежде прямо с кромки влажной глины.
Вот засада!
Я бросилась прочь, уже не думая о конспирации. Ведомая лишь одним инстинктом – убежать. Оказаться как можно дальше от Ленбрау.
Однако двигалась я медленнее, чем он. Да и стартовала с места, лишённая инерции прыжка.
И всё же на что-то надеясь, плыла в сторону. Даже не заметила, что двигаюсь против течения.
Когда мужские руки обхватили меня за талию, я испуганно дёрнулась и закричала, совсем позабыв, что нахожусь под водой, что у меня заканчивается воздух. Я желала лишь спастись, вырваться из захвата.
В рот хлынула вода, раздирая горло и просачиваясь в лёгкие. Я задёргалась с двойным усилием, совсем обезумев от страха и отчаяния.
Я уже не понимала, где верх и где низ. Казалось, что сильные руки тянут меня на глубину, чтобы утащить на дно и оставить там навсегда.
Я рвалась и металась, раздираемая лишь одним желанием – глотнуть воздуха. Сознание уже заполнял серый туман. Я поняла, что мне от него не уйти, и перестала бороться, обвиснув безвольной куклой на руках вынесшего меня из воды Ленбрау.
– Еженика, – он положил меня на землю и склонился надо мной. – Еженика! – Встряхнул за плечи.
Но было поздно. Серый туман уже уносил меня с этого берега далеко-далеко. Туда, где меня не будут донимать полуфиктивные мужья.
– Еженика, не смей умирать!
Я почувствовала ритмичные нажатия на грудную клетку. Затем мои губы насильно разжали и вдохнули в них воздух.
– Зря стараешься, – сказала бы я, если б могла говорить.
Но я не могла. Поэтому безвольно лежала, позволяя доктору делать со мной, что ему заблагорассудится. А конкретнее – искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.
Не знаю, в какой момент мои лёгкие попытались сделать вдох. Я лишь почувствовала, как их пронзило болью. Резкой, острой, как будто грудь проткнули насквозь огромным ржавым гвоздём.
Ленбрау перевернул меня на бок. И я закашлялась. Из горла хлынула вода, целый поток.
А затем я наконец сумела вдохнуть. Горло раздирало, лёгкие жгло, но воздух был неимоверно вкусным и сладким.
На осознание того, кто я такая и где нахожусь, ушло с минуту. Или даже дольше. Так плохо мне давно уже не было, а может, и никогда прежде.
Наконец ко мне вернулась способность фокусировать зрение, а следом за ней и – здраво рассуждать.
Я разглядела испуганное лицо Идана, расположенное слишком близко от моего. Однако сил отодвинуться у меня не было.
Я сумела лишь хрипло выдохнуть:
– Идиот, – и снова закашлялась.
Ленбрау оторопел.
– Вообще-то я тебя спас, – возразил он, от выброса адреналина позабыв, что на «ты» мы не переходили.
Впрочем, сейчас и я сама об этом не помнила.
– Я и не тонула, пока ты меня не схватил.
– Как не тонула? Ты была полностью под водой!
– Я пряталась от тебя!
