Я проводила соседа лишь до крыльца, но долго смотрела ему вслед. Как он сел в двуколку, дёрнул повод сильнее, чем требовалось, заставив жеребца запрокинуть голову. Каждое движение, каждый жест отдавали еле сдерживаемой злостью.
По спине прошёлся холодок, сопровождающий дурное предчувствие.
Я пообещала самой себе сделать всё возможное и невозможное, чтобы в следующем году вовсе не иметь с Флоси никаких дел. Надеюсь, мне удастся достаточно поднять дела поместья и самой справиться с лугами.
Проблема заключалась в деньгах и работниках. А значит, к началу следующего лета я должна её решить. Любой ценой.
С Флоси лучше не связываться. Он вызывал у меня чувство, схожее с тем, что я испытала наткнувшись на стаю бездомных псов. Вроде это те же собаки, которых я обожаю с детства. Однако по плечам бежит волна холодных мурашек, а интуиция вопит, что следует скорее убраться подальше, пока меня не заметили.
Вот и Дунгаль. Приятный толстячок. И даже обходительный на первый взгляд. Но всё моё существо желает держаться от него подальше. Хотя на этот раз всё и закончилось хорошо.
В одной руке я держала мешочек с двадцатью золотыми, во второй – расписку, что в течение месяца Флоси обязуется выплатить мне ещё семнадцать. Вернулась в мастерскую и положила всё это в шкаф.
А сама села за работу. Завтра я должна ехать в город и отвезти Рамиссе пять сумок. Значит, буду шить до утра, если понадобится.
К счастью, до утра сидеть не пришлось, закончила я раньше. Но, когда добралась до кровати, было уже далеко-далеко за полночь.
Разумеется, проспала. Без завтрака Бабура меня не отпустила, пришлось терять время. А затем ещё ждать, пока Ерон, напрочь забывший о поездке, запряжёт Стрелку.
Я вполуха слушала, как Иста отчитывает конюха, и думала, что смогу сегодня увидеть Идана. Конечно, завтра или послезавтра он должен сам приехать, но мне хотелось застать его таким, какой он в своей обычной жизни.
То есть без меня.
В голове рисовалась картинка, где сосредоточенный доктор Ленбрау, в белом халате и шапочке, почему-то похожий на Айболита, приставляет к впалой груди пожилого пациента древний стетоскоп в виде трубки с раструбом.
Очень хотелось посмотреть на него такого. Войти в кабинет, когда Идан сидит там усталый после окончания приёма. Поздороваться и увидеть, как теплеет его взгляд, когда доктор узнаёт свою жену.
Я вздохнула. Ужасно соскучилась по нему. Прошла всего одна ночь, а кажется – вечность.
Но сначала нужно заехать к Рамиссе и отдать сумочки. Она, наверное, уже меня потеряла.
Дрожки подпрыгивали на ухабах. Дребезжали рессоры. Ерон что-то негромко напевал, так, что я могла разобрать лишь мотив, но не слова. А Иста рассказывала о покосе и о новых работниках. Десятка Година пришлась няньке по вкусу, да и Бабура отнеслась к ним одобрительно.
– Мужики работящие, умелые, порядочные, – перечисляла Иста, – в рот лишку не берут, за собой следят.
– Мне показалось, Бабура неравнодушна к Годину. Что думаешь об этом?
– Вы тоже заметили? – нянька хитро улыбнулась. – А чего бы и нет? Дело-то холостое. Глядишь, и свадебку по осени справим. Коли вы позволите.
– Почему я могу не позволить? Они же взрослые люди, пусть сами решают.
Иста вскинула на меня удивлённый взгляд, а затем кивнула своим мыслям.
– Ох, я уж и позабыла, что вы пришлая. Будто всю жизнь вас знаю.
Действительно. И я забыла, что Иста с Бабурой по закону принадлежат Еженике Ленбрау. А значит, мне и решать их судьбу.
– Давай сначала спросим у самой Бабуры, вдруг мы с тобой выдумали то, чего нет. Или Годин вообще уже женат.
– Нету у него жены. Годков пять ужо, – вздохнула Иста. – Померла родами вместе с ребятёнком.
Мы помолчали немного. Жену Година было жаль и неродившегося малыша тоже. Однако прошло уже достаточно времени, чтобы оставить горе в прошлом и начать новую жизнь.
Но вмешиваться я не стану, потому что не чувствую себя вправе. Принимать подобные решения мои люди будут самостоятельно.
В этот раз поездка прошла легче. К тряске я привыкла. Событий за эти дни произошло море, было, что обсудить с Истой. Да и в будущее я теперь смотрела с оптимизмом, который помогал легче переносить трудности. Тем более такие незначительные, как ухабистая дорога.
Ерон сразу привёз нас к торговому ряду, но остановился метров за сто от его начала.
– Баршня, – голос у возницы был необычным, и это заставило меня выглянуть из-за его спины.
На улице творилось нечто странное. У шляпной лавки Рамиссы собралось с десяток хорошо одетых девиц, которые что-то громко обсуждали, возмущённо жестикулируя.
– Чего это они? – Иста тоже выглядывала из-за спины Ерона, только справа.
– Может, лавка закрыта? – предположила я.
Мы посидели ещё пару минут. Ничего не менялось. Юные девы по-прежнему возмущались, из магазинчика никто не выходил.
– Надо идти, – я вздохнула.
Пробираться сквозь толпу сердитых девиц – удовольствие так себе, но выхода у меня не было. Раз обещала привезти сумки, значит, должна это сделать.
– Если хочешь, оставайся тут, – предложила Исте.
– Ещё чего! – нянька даже оскорбилась. – С вами пойду. Подсоблю, ежели что.
