Эти несколько мгновений, когда я, забыв о необходимости дышать, наблюдала за движением корзины, всё и решили.
– А-а-а-а! – долго и протяжно закричала я, начиная сопрано и заканчивая на ультразвуке.
Наверное, последние ноты сумели расслышать разве что летучие мыши, но это уже было неважно. Главное, что я привлекла внимание барышень. Девицы замолкли и ошалело уставились на меня.
– Отлично! – я улыбнулась.
Или скорее даже оскалилась, потому что от моей улыбки в помещении повеяло холодом. А барышни единым порывом сделали полшага назад. На целый не хватило места. И так последние ряды уже вжимались в стену.
На месте осталась девица в сиреневом платье и две её подпевалы. Именно они не пускали меня в лавку. А сейчас стояли, брезгливо поджав губы. Мол, как эта оборванка смеет повышать на них голос?
Но кричать я больше не собиралась. В этом не было необходимости. В лавке воцарилась напряжённая тишина.
– Дорогие барышни, я привезла пять сумочек, – из задних рядов раздался разочарованный гул.
Похоже, тут царила жёсткая иерархия, и девушки заранее были уверены, что первыми начнут выбирать девица в сиреневом и её подружки. А остальным придётся как-то решать, кому достанутся две последние сумочки.
– Если мне понравятся, я куплю все пять, – самоуверенно заявила нахалка, даже не подумав приглушить голос. Кажется, кто-то здесь слишком избалован и никогда не слышал слова «нет».
– Лодина! – возмутилась одна из её подружек. Правда, не слишком уверенно.
А я только утвердилась в своём решении.
– Сумочки стоят по двенадцать золотых, – и снова слаженный гул в задних рядах.
Я намеренно завысила цену, надеясь сократить число желающих. И сразу же увидела результат. Некоторые барышни засомневались, так ли им нужна дорогая и непрактичная сумочка.
Однако это было ещё не всё.
– Одна сумочка – в одни руки, – продолжила я устанавливать ограничения. Правда, это вызвало скорее радость, нежели разочарование.
Исключением стала лишь Лодина, которая была возмущена моим произволом.
– Вы не имеете права! – заявила она. – Я куплю столько, сколько захочу. И никто мне не запретит.
Я не стала с ней спорить, просто повысила голос и продолжила говорить.
– Сейчас вы все выйдете на улицу и там определите порядок очереди. Заходить будете по одной, чтобы не допустить толкучки. Сумочки крайне хрупкие. Их легко повредить, – последние слова утонули в новой волне обсуждения.
Девушки решали, кому из них повезёт. И я собралась немного их ободрить.
– Кому не достанется сегодня, не расстраивайтесь, через неделю я привезу ещё сумочек и постараюсь сделать другие аксессуары для комплектов, – эта новость вызвала неподдельную радость.
Лишь Лодина скривилась. Похоже, кому-то не нравится, что и другие девушки смогут приобрести красивые сумочки.
– Привезите их в дом Вигери, у вас купят сразу всё, – предложила она.
Однако я собиралась поступить иначе.
– А вам, Лодина, я ведь правильно назвала ваше имя? – я дождалась кивка и продолжила: – Вам, Лодина, как и двум вашим подругам, я отказываюсь продавать мои сумочки.
– Что?!
– Как?!
– Почему?!
Все три девицы выкрикнули это одновременно.
– Вы были грубы со мной сегодня, а я не привыкла терпеть подобное отношение. Надеюсь, вы переосмыслите своё поведение, и тогда мы продолжим беседу. А сейчас прошу вас троих удалиться.
Лодина упёрла в меня злой взгляд. Однако я уже давно преодолела растерянность, вызванную её грубостью, и теперь смотрела прямо, даже не думая отворачиваться.
– Вы ещё пожалеете! – прошипела Лодина.
Развернулась на месте так резко, что подол обернул икры, и девушка чуть не упала, шагнув вперёд. Её поддержали подруги, но она дёрнула плечами и пошла к выходу с высоко поднятой головой.
Барышни у двери молча опускали взгляды и расходились в стороны, образуя коридор.
Одна из подружек забежала вперёд и открыла Лодине дверь. И, разумеется, не забыла хлопнуть ею хорошенько, когда все трое вышли из лавки.
Тишина внутри стала ещё более ощутимой, чем несколько минут назад, когда я объясняла правила покупки. Оставшиеся девушки смотрели испуганно и… с сочувствием. Впрочем, я не собиралась заострять на этом внимание и объявила:
– Если правила понятны, прошу всех на выход. Через пять минут ждём первую покупательницу.
Барышни медленно выходили на улицу, вполголоса обсуждая произошедшее. Когда лавка наконец опустела, я добрела до кресла для посетителей и рухнула в него. Это противостояние лишило меня сил.
– Госпожа Ленбрау, – подала голос Рамисса, тихо сидевшая прежде за конторкой. – Это было… это было… потрясающе!
Подобрав наконец нужное слово, она вскочила со своего стула и принялась ходить передо мной.
– Думаю, вы первый человек в Холмах, который поставил Лодину Вигери на место, – Рамисса всплеснула руками, да так и оставила их сложенными у груди, продолжив уже другим голосом, в котором проскальзывали нотки тревоги: – Хочу предупредить вас, что эта девушка злопамятна. Вы оскорбили её, выставив из лавки перед теми, кого она считает ниже себя. Вряд ли Лодина забудет такое.
