Внутри оказалась небольшая жестяная банка, украшенная росписью по крышке и выпуклым узором по бокам. Открывалась банка на манер шкатулки – крышка не снималась, а откидывалась. В памяти всплыло давно забытое слово «бонбоньерка», кажется, именно так называли раньше эти металлические коробки для хранения сладостей.
Я случайно взглянула на Исту. Она наблюдала за открытием с поистине детским восторгом. А когда Рамисса откинула крышку, и на нас пахнуло густым ароматом шоколада, корицы и сливочной помадки, у няньки приоткрылся рот. В глазах застыло выражение, от которого мне захотелось плакать.
Я пообещала себе устроить работникам настоящий праздник с разными вкусностями, какие только найду в Холмах.
Рамисса никак не показала, что не желает сидеть за столом с прислугой. Она разлила травяной настой в три чашки и одну протянула Исте, которая приняла её подрагивающими руками.
Затем мы с лавочницей взяли по конфете. Мне досталась сладкая и масляная начинка из перетёртых орехов. У Рамиссы, судя по белому цвету, было суфле. И только Иста молча прихлёбывала чай, не решаясь даже смотреть в сторону бонбоньерки.
Я раздумывала, будет ли вежливо, если предложу хозяйские и явно дорогие конфеты своей служанке. Или не стоит лишний раз проверять терпение Рамиссы? Мы можем сами зайти в кондитерскую и взять то, что выберет Иста. Да и Ерону с внуком стоит прикупить вкусностей. К тому же я обещала Звану леденец.
Рамисса словно прочитала мои мысли. Она приподняла раскрытую бонбоньерку и предложила Исте:
– Возьмите конфетку, они очень вкусные.
Нянька бросила на неё ошеломлённый взгляд. Бедная служанка получила слишком много внимания и совсем растерялась. Однако глаза её разгорелись. Я видела, как сильно Исте хочется попробовать шоколад. И всё же сначала она вопросительно посмотрела на меня. И только получив моё одобрение, медленно и осторожно, даже трепетно взяла подрагивающими пальцами ближайшую конфету.
– Сделка прошла идеально, – подала голос Рамисса, отвлекая меня от душераздирающего зрелища.
Мне показалось, ей и самой неловко было наблюдать за тихим счастьем Исты, впервые в жизни пробующей шоколад.
– Не ожидала, что цветочные сумочки окажутся так востребованы, – призналась я.
– Я предлагаю продлить договор ещё на тридцать штук, – Рамисса сделала глоток чая и добавила: – По пять золотых за каждую.
– Вы решили увеличить мою долю? – я удивилась. О повышении цены, конечно, хотела заговорить, видя такой ажиотаж. Однако не думала, что лавочница сама предложит.
– С моей стороны будет нечестно этого не сделать, – она улыбнулась. – Даже так я заработала больше, чем ожидала. И заработаю ещё.
– Я думаю, в следующий раз вам стоит устроить аукцион. И объявить о нём заранее, чтобы барышни могли подготовиться.
– Отличная мысль! И как я сама не догадалась? Тогда им не придётся выбирать, кому достанется сумочка. Кто больше предложит, тот и заберёт! – Рамисса захлопала в ладоши. – Я сегодня же сделаю объявление. Как удачно, что вы ко мне зашли тогда. С этими чудесными цветочными сумочками мы с вами озолотимся! И предлагаю прибыль с аукциона поделить пополам! Ваша работа, моя продажа – всё по-честному.
Разумеется, я согласилась. И мы пожали друг другу руки.
После чая Рамисса отсчитала тридцать пять золотых монет, сложила в маленький мешочек на тонком шнурке и протянула мне.
– Здесь в два раза больше, чем мы договаривались, – я приняла мешочек, ощущая его тяжесть.
– Вы не только сшили сумочки, но и организовали продажу сегодня. Если бы не взяли всё в свои руки, даже не знаю, что было бы со мной и моей лавкой. К тому же, как я уже сказала, заработок оказался больше ожидаемого.
Я протянула Исте мешочек, чтобы убрала его в карман, но заметила, как она тщательно заворачивает в салфетку едва надкушенную конфету.
– А ну ешь немедленно! – прошипела ей на ухо. – Мы в кондитерской ещё купим. И Бабуре, и остальным.
Испуг, что её раскрыли, сменился изумлением.
– Иста, пожалуйста, съешь уже эту конфету, иначе мы не уйдём отсюда, – я вздохнула. Как же непросто с этими детьми преклонного возраста.
– Вам не понравилось? – присоединилась ко мне Рамисса, ещё больше смущая няньку. – Может, возьмёте другую?
Лавочница снова потянулась к бонбоньерке, чтобы предложить Исте новый выбор. Однако та быстро размотала салфетку, сунула конфету в рот и проглотила, почти не жуя.
– Очень вкусно, спасибо, – выдала она, краснея от смущения, когда с конфетой было покончено.
От второй категорически отказалась, хотя я видела, что ей хочется.
Когда мы наконец вышли из лавки и сели в наши дрожки, я спросила у Ерона:
– Ты знаешь, где кондитерская?
Возница изумлённо воззрился на меня.
– Как не знать, барышня, коли то любимое ваше место прежде было.
– Вот и проверяю, не забыл ли дорогу, – я улыбнулась, но себе сделала очередное предупреждение – быть осторожнее с вопросами.
– Мигом домчу, барышня, – пообещал Ерон и тронул поводья.
«Мигом» оказалось преувеличением, потому что ехали мы по булыжной мостовой. Колёса подпрыгивали. А вместе с ними и мы с Истой. Подушечка постоянно съезжала, никак не спасая моё мягкое место.
