Лодина молча приводила себя в порядок, разглядывая отражение в зеркальце. Я наблюдала за её отточенными движениями, в которых ничто не напоминало о минувшей истерике.
– Может, умоешься? – предложила я.
– Чтобы прислуга видела меня заплаканной? – Лодина быстро глянула на меня и снова вернулась к своему отражению.
Я пожала плечами. Нет так нет.
Однако за несколько минут при минимальном наборе средств Лодине удалось привести лицо в почти нормальное состояние. О слезах напоминали небольшие припухлости вокруг глаз, а покраснения скрыла пудра и несколько локонов, выпущенных из причёски. Если не приглядываться, то и не заметно.
– Застегни мне платье, – велела Лодина, убрав зеркальце с пуховкой обратно в сумочку.
Я решила проигнорировать приказной тон и просто помочь человеку. Однако, приведя себя в порядок, Лодина вернула и стервозный характер.
Она поднялась, в последний раз оправила платье, изящным жестом повесила сумочку на запястье и направилась к выходу. На полпути, словно что-то забыв, остановилась и обернулась ко мне.
– Если о том, что здесь произошло, кто-то узнает, ты сильно пожалеешь, поняла? – она вперила в меня пристальный взгляд.
Прищуренные глаза, плотно сжатые губы. Передо мной была первая барышня Холмов – железная Лодина Вигери, которую ничто не способно сломить, зато она любого скрутит в бараний рог.
– Поняла, – спокойно ответила я. И прежде чем Лодина развернулась, добавила: – Но и ты запомни, если попытаешься ещё раз влезть между мной и мужем, я уже не буду так любезна.
Лодина коротко улыбнулась, на долю мгновения вновь став прежней, той, что плакала от отчаяния у меня на груди. Затем кивнула в знак согласия, бросив:
– Договорились.
И ушла.
Когда запыхавшийся доктор влетел в кабинет с пузырьком и длинным чёрным футляром, я сидела на кушетке в одиночестве.
– Где она? – выпалил Идан.
– Ушла, – я пожала плечами. – А ты где так долго был?
– У меня закончились стерильные шприцы, пришлось бежать до аптеки, – Идан приподнял футляр, продемонстрировав мне, прежде чем положить на стол.
– Лодина больна?
– У неё случаются припадки на нервной почве, – ответил Идан и хмыкнул, – даже странно, что она сумела так быстро оправиться и уйти. Обычно ей нужен укол и несколько часов покоя.
Я вспомнила, как гладила её по спине, и тёплое чувство, которое испытывала в тот момент. Кажется, столь быстрое выздоровление вовсе не было случайностью.
Идан сел рядом. Я уже хотела полюбопытствовать, что случилось с Лодиной прошлым летом, но муж меня отвлёк.
– У нас всё хорошо? – спросил он, заглядывая мне в глаза.
– Да, у нас всё хорошо, – я взяла его ладонь и переплела наши пальцы. А затем добавила:
– Тебе нужна медсестра.
– Кто?
– Помощница, которая разбирается в медицине. Сможет подержать нервного пациента или выставить наглую девицу.
Идан невесело улыбнулся.
– Что у вас случилось с Лодиной?
Я рассказала о стычке в лавке Рамиссы. Ожидала от него слов о том, что не стоит быть столь категоричной. Однако муж удивил.
– Ты шьёшь сумки на продажу, но по-прежнему не хочешь принять мою помощь?
Я уже успела забыть, что Идан предлагал помочь мне. Да и произошло это по ощущениям давным-давно. Тогда мы были чужими людьми. Но и сейчас мне сложно представить, чтобы я перестала заниматься делом и просто брала у мужа деньги на своё содержание. Я привыкла к самостоятельности, мне нравилось активно участвовать в собственной жизни и самой принимать решения, но как объяснить это Идану без рассказа о другом мире и магии?
Он ждал ответа. Я старалась что-то придумать. Решение как всегда пришло неожиданно.
– Мне нужна твоя помощь, – я улыбнулась и попросила: – Помоги мне найти хороших швей.
– Тебе нужна модистка? Ты хочешь, чтобы я заказал для тебя платье? – Идан предпочёл понять по-своему.
– Нет, я хочу нанять нескольких девушек, чтобы помогали мне шить сумочки и аксессуары. Спрос большой, одна я не справляюсь.
Идан думал с полминуты, наконец кивнув своим мыслям.
– Будут тебе швеи.
А потом мы целовались, долго и упоённо. Часы приёма закончились, можно было не бояться появления страдающих пациентов. Я уже собралась запереть дверь и приступить к решительным действиям. Как вдруг раздался громкий стук, заставивший нас с Иданом подпрыгнуть с кушетки и отскочить друг от друга. Ну прямо подростки, чьи родители неожиданно вернулись с дачи.
Некоторое время мы смотрели друг на друга. Оба растрёпанные, раскрасневшиеся, пытающиеся совладать со сбившимся дыханием. А потом рассмеялись.
– Что ты хотела, Кара?
– Госпожа Ленбрау останется на ужин? – спросила домработница из-за двери.
Голос Идана звучал хрипло. И я подумала, что Кара наверняка догадалась, чем мы тут занимаемся.
– Ты останешься? Останься со мной, а завтра, после приёма вместе поедем в Любово, – его взгляд манил, обещая жаркую ночь.
Ну разве я могла отказаться?
– Да, Кара, госпожа Ленбрау останется до завтра.
