На лице Идана медленно проявилось осознание произошедшего, резко сменившееся ужасом. Он закачал головой и выдернул наконец руки из захвата.
Оставшись одна, Лодина горестно всхлипнула и обхватила себя руками. Ну точь-в-точь непорочная дева, застигнутая в момент совращения.
Потрясающая актриса и очень умная интриганка. Эти бы таланты да в мирное русло…
Отошедший к окну Идан явно чувствовал себя хуже всех, ведь он единственный не знал всей подоплёки событий и поэтому не понимал, что именно здесь происходит.
– Еженика, это не то, что ты подумала, – я чуть не рассмеялась, услышав из уст благоверного фразу всех застигнутых врасплох мужей.
– Да? – я с деланным изумлением изогнула бровь, произнеся саркастическим тоном: – А мне кажется, это именно то самое. Не правда ли, госпожа Вигери?
Причём смотрела я не на мужа. А на Лодину.
– Не понимаю, о чём вы говорите, – ей не понравилась моя реакция. Ведь по сценарию я должна была кричать, рыдать, обвинять мужа в измене и устраивать прочие, приятные уязвлённой девичьей гордости сцены.
– Госпожа Вигери решила мне отомстить, считая себя оскорблённой за то, что я отказалась продавать ей сумочку. Как изящно она всё продумала. Я вбегаю, вижу супруга с другой. Это разбивает мне сердце. Я требую у доктора Ленбрау развод или решаю утопиться, – при этих словах Идан вздрогнул. – Гордость госпожи Вигери отомщена. И в Холмах больше нет тех, кто решился бы ей противостоять.
– Вы бредите, госпожа Ленбрау, – с лица Лодины исчезло выражение растерянности и невинности. Она словно перевоплотилась. Стала жёсткой, расчетливой стервой. Той, кем и являлась на самом деле.
– Лодина, это правда? – Идан смотрел на неё так, словно видел впервые.
Проигнорировав вопрос, девица спокойно зашла за ширму и начала одеваться.
– Не думал, что вы способны поступить так по отношению к другу вашей семьи. Вы преступили границы дозволенного и нарушили все нормы морали, – Идан покачал головой, всё ещё пытаясь осознать, что произошло. – Мне придётся сообщить вашему отцу.
– Он вам не поверит, – ничуть не испугавшись, хмыкнула Лодина из-за ширмы.
– Как раз мне он и поверит. После того, что случилось в прошлом году, он просил присматривать за вами…
Не знаю, что там в прошлом году случилось, но, похоже, это была болезненная тема. И Лодина отреагировала на неё слишком остро.
В ещё не застёгнутом платье она выскочила из-за ширмы и набросилась на Идана с кулаками.
– Ну давайте! Донесите ему! Пусть он выдаст меня замуж за кого-то вроде мерзкого борова Флоси или отправит в пансион, где к весне я умру от чахотки.
После каждого слова следовал удар. Лодина била, куда придётся, не целясь и почти не попадая. Идан перехватил её кулаки и удерживал, хоть и с явным усилием.
Это была настоящая истерика. Сейчас Лодина не играла. Она не выдержала накала эмоций, сорвалась с обрыва и катилась в бездну.
Идан сумел усадить её на кушетку. Она перестала драться, закрыла лицо ладонями и содрогалась всем телом после каждого всхлипа.
– Сможешь остаться с ней, пока я схожу за успокоительным?
Идан просит меня присмотреть за Лодиной Вигери, которая только что пыталась выставить его своим любовником передо мной?
Я перевела взгляд на всхлипывающую девушку. Несмотря ни на что, она не вызывала во мне ни злости, ни гнева, ни желания мстить. Только жалость. Как котёнок, пытавшийся украсть у повара сосиску, но угодивший в капкан.
– Ты не обязана это делать, – добавил Идан, приняв заминку с ответом за сомнения. – Можешь пойти со мной или подождать в приёмной. Только не уходи. Нам нужно поговорить.
– Я останусь с ней, – улыбнулась мужу, – не переживай.
Судя по тому, что он сказал о друге семьи, эта девушка ему не посторонняя. Тем сильнее недоумение из-за её поступка.
– Еженика, – уже в дверях Идан обернулся, – у меня с Лодиной ничего не было. Мне нужна только ты.
– Я знаю, – ответила ему. Это была правда, я в нём больше не сомневалась.
Когда Идан ушёл, я опустилась на кушетку рядом с девушкой и приобняла её за плечи.
– Ну ты и дура, Лодина, – сообщила ей.
Она тут же развернулась, обхватила меня за талию, уткнувшись лицом в грудь, и разрыдалась с отчаянием, свойственным лишь очень одинокому человеку.
Я не знала, как её успокаивать, поэтому просто поглаживала спину и плечи в ожидании, когда истерика прекратится. Да и длилась она не так чтобы долго.
Через несколько минут Лодина отстранилась, подняв заплаканное лицо с покрасневшими глазами. Она пару раз шмыгнула заложенным носом, глубоко вдохнула через рот и так же выдохнула, а потом прогундосила:
– Принеси мою сумочку. Она там, за ширмой.
Сумочка мне сразу понравилась. Насыщенно-бордового цвета с вышитыми жёлтыми цветами. Красивая и вместительная. Когда Лодина вытащила из неё платочек со своими инициалами, следом – небольшое зеркало, пуховку и костяной гребень, я подумала, что цветочная сумочка ей была нужна скорее из принципа. Ведь туда всё это не поместится. А барышня Вигери явно ценит практичность.
