Я помогла Идану застегнуть рубашку, которая неизвестно как и когда расстегнулась. Он собрал выпавшие у меня из причёски пряди и заколол их шпильками. У нас впереди была целая ночь, но всё же мы оба чувствовали потребность в этих почти невинных прикосновениях.
– Ты позволишь сделать тебе подарок?
– Подарок? Я люблю подарки, – поцелуй в уголок губ заставил зажмуриться от удовольствия.
Идан взял меня за руку и повёл к двери. Я решила, что мы идём в его комнату, а подарком он назвал то, что нас ожидает. Однако супруг снова удивил, направившись к выходу.
К газону перед докторским домом подкатили дрожки. Иста, кряхтя, спустилась по колесу, поясняя вознице:
– Сейчас барышню кликну, и домой поедем. Жди тут, старый.
– Жду, жду, молодуха, – беззлобно откликнулся Ерон.
Нянька повернулась и увидела нас с Иданом, выходящими из дома, держась за руки. Старческое лицо озарилось улыбкой.
– Здрасте, барин, – она поклонилась. – А мы вот за барышней нашей явились.
– Ваша госпожа сегодня останется здесь, – ответил Идан, нежно сжимая мою ладонь.
– А мы как же?
– И вы оставайтесь. Кара в доме, скажи, чтобы разместила вас на ночь.
– Поняла, барин, – Иста снова поклонилась и зашаркала к дрожкам. – Слезай, старый, тута мы остаёмся.
Я снова удивилась тому, как легко они приняли Идана. Нянька слушалась его, будто так было всегда. В то время как мне пришлось приложить усилия, чтобы завоевать уважение своей прислуги.
– Идём? – позвал Идан, заметив мою задумчивость.
– Идём.
Муж повёл меня в ту часть города, где я ещё не была. Нам пришлось спуститься с холма по двум пологим лестницам, затем пересечь мост. Он был построен из металла и камня, с резными чугунными перилами. По центру каждой секции, внутри растительного орнамента располагались овальные гравюры.
– Вот здесь воевода Зырь возглавил холмовичей, когда на город напали дикие племена.
Идан указал на картинку, где я разглядела много маленьких фигурок и над ними – одну большую. Видимо, тот самый Зырь. Ну и имечко у него было.
От времени и людских ладоней изображения поистёрлись. И угадать, что на какой картинке изображено, могли лишь сами холмовичи, потомки того самого воеводы Зыря.
Мне быстро наскучило выискивать на гравюрах очередного героя древности, и я просто скользила по ним взглядом, слушая рассказы Идана и особенно звучание его голоса.
Когда-то Холмы стояли на границе. Это был большой торговый город и форпост государства. Ну и дикари часто сюда наведывались. Перед мостом супруг показывал мне остатки донжона, огороженные балюстрадой от местных жителей, которые не испытывали пиетета к историческим памятникам и разбирали их на стройматериалы.
Когда граница сдвинулась, Холмы оказались в составе одной из внутренних губерний. Здесь было безопасно, укрепления больше не требовались, как и большое войско, которое стало накладно содержать.
Армию перевели в столицу. Казармы долгое время стояли бесхозными, пока не случилась война с ведьмами, и в каждом городе не появилось своё инквизиторское отделение. Сначала, чтобы вылавливать недобитых, ну а сейчас так, на всякий случай. Вдруг кто проявится.
Идан рассказывал интересно, иногда заставлял меня смеяться, иногда – задумываться.
Мост оказался довольно длинным и высоким. До воды было далеко. Когда я, перегнувшись через перила, глянула вниз, Идан пояснил:
– Раньше река была судоходной.
– Правда? – не удержалась я от восклицания.
– Да, – кивнул Идан. – Сейчас в это сложно поверить. Сто лет назад градоправитель Домон велел перенести русло, чтобы орошать свои посевы. Многие оказались недовольны. Однако он был самым крупным землевладельцем в губернии, к тому же облечённым властью. Правда обилие воды не дало ему большого урожая. Наоборот. Плодородные земли постепенно превращались в болота. Тогда Домон обвинил в произошедшем Аледу Летари, имение которой больше всех пострадало из-за переноса русла. Якобы она применила колдовство. С того всё и началось…
Идан вздохнул. Я сжала его ладонь, поддерживая, и вдруг догадалась.
– Кто-то из твоих предков пострадал в той войне?
– Моя прабабка была ведьмой. Почти всю её семью уничтожили. Выжить удалось лишь деду, которого укрыли крестьяне, выдав за своего сына, – он стоял, опершись о парапет, и смотрел на реку. И вдруг повернулся ко мне, вперив пристальный взгляд: – Тебя это пугает? Что я потомок ведьмы.
– Нет, – от неожиданности я слишком сильно закачала головой. Потом подумала, что не так должна реагировать, и добавила, равнодушно пожав плечами: – Это же было давно.
Идан некоторое время смотрел на меня, а затем продолжил путь.
Я решила не заострять внимание на этом разговоре и просто наслаждалась прогулкой. После моста начался подъём. Этот холм был выше и шире. Пешеходные лестницы, разделённые на широкие и длинные террасы, поднимались в трёх направлениях, а между ними по брусчатке дребезжали повозки извозчиков, перемежаемые цокотом копыт.
Когда мы ступили на первую лестницу, я тронула Идана за рукав и призналась:
– Знаешь, я что-то уже нагулялась.
– Мы почти пришли, – успокоил меня муж, целуя ладонь.
