Домоправительница Идана, показавшаяся в прошлый раз строгой, сейчас была сама доброта и забота.
– Давайте ещё кашки положу? Возьмите яблочко сочное. А сливки что ж не кушаете?
Иста за ней не поспевала и лишь покрякивала от досады.
– Кушайте, госпожа, кушайте. Вам хорошо питаться надо, чтобы деток здоровеньких выносить, – пояснила Кара своё активное участие.
Похоже, своей семьи у домоправительницы не было. К Идану она относилась по-матерински и хотела понянчить внуков.
Четыре часа, что я ждала мужа, пролетели быстро. Кара показала мне дом, уют в котором она наводила уже пятнадцать лет, став домоправительницей ещё при докторе Бауре. Он вышел на пенсию и уехал к дочери, передав практику и продав дом своему преемнику, доктору Ленбрау.
Моя догадка оказалась верна. Идана Кара обожала. Говорить о нём могла бесконечно, перечисляя достоинства. Главные из которых сводились к тому, что доктор Ленбрау был неприхотлив, позволял вести хозяйство на её усмотрение и никогда не повышал голос.
Мы вышли в небольшой сад, которым занимался приходящий садовник. За ним, скрытые от глаз, шли конюшня и сарай, разделённый на две части: для дров и сена.
Прежде в конюшне стоял только Ветер. Сегодня он впервые принимал гостью. И, похоже, был доволен обществом Стрелки. По крайней мере, проходя мимо, в распахнутую дверь я увидела, что они мирно стоят в соседних стойлах и негромко переговариваются на своём, лошадином языке.
Затем я пила чай в саду, нежась под лучами полуденного солнца. И думала, что у Идана тоже хорошо. Дом уютный, Кара милая и обходительная. Можно найти себе занятие в городе и ходить пешком на работу.
Если бы у меня не было Любово, несомненно, я бы осталась здесь. Но оно было и уже заняло в моём сердце важное место.
Сейчас у нас с Иданом конфетно-букетный период. Мы влюблены и очарованы друг другом. Нам всё равно, где находиться, лишь бы вместе.
А что будет потом?
Устроит ли Идана такая кочевая жизнь? Или он потребует, чтобы я переехала к нему? О том, что он согласится оставить практику и насовсем перебраться в Любово, я даже и не думала. Для мужчины важно заниматься делом. К тому же Идан любит свою работу, и ещё он единственный доктор в городе.
– О чём задумалась? – над ухом раздался голос мужа. А затем меня со спины обняли сильные руки, и тёплые губы коснулись щеки.
– Домой хочу, соскучилась, – ответила я, улыбаясь. И поняла, что называю Любово домом.
Выехали примерно через час. Кара сунула нам корзину с припасами и сумку с вещами для Идана. Всё это едва поместилось в дрожки.
Сам Идан ехал верхом, то обгоняя нас, то чуть приотставая. А на широких и ровных участках заставлял Ветра идти вровень с экипажем, чтобы перекинуться со мной парой слов.
Где-то в получасе езды от города Идан попросил остановить.
– Давай завернём кое-куда, а Ерон с Истой пусть едут домой.
– Куда завернём? – удивилась я, как раз размышляя, что обсудить с Бабурой, которая теперь исполняла ещё и функции управляющей. К тому же в голове уже крутились образы новых сумочек, за которые нужно приниматься, выделяя хотя бы пару часов в день, пока Идан не уедет обратно в город.
– Я же сказал, кое-куда, – он напустил таинственности, явно не собираясь ничего объяснять.
– Хорошо, – с помощью мужа я выбралась из дрожек. Они покатили дальше, а мы с Ленбрау и Ветром остались стоять на перекрёстке.
Теперь, когда экипаж не загораживал обзор, я увидела указатель под табличкой. На ней было написано «Холмовский дом призрения для бедных сирот».
Я похолодела. Только что домоправительница Идана говорила о внуках, а теперь он привёз меня в приют. Неужели хочет усыновить ребёнка? Но зачем? Мы совсем недавно женаты, и о детях пока даже не думали.
Или же… Эта догадка была ещё хуже предыдущей. Вдруг у него есть внебрачный ребёнок? Возможно, с матерью что-то случилось, а Идан не захотел растить его дома и сдал в приют. А теперь он женат и считает, что я стану воспитывать его сына…
– Зачем мы здесь? – спросила я осипшим голосом.
– Скоро узнаешь, – пообещал Идан, добавив: – Идём.
Мы шли по заросшей дороге, которой явно не часто пользовались. Впереди виднелось старое двухэтажное здание с маленькими окнами. Перед ним располагался подъездной круг с чахлыми липами и бледными цветочками на тонких стебельках.
Из-за здания виднелись постройки, которые я приняла за хозяйственные службы. Слева на отдалении паслось несколько коз и тощая корова. Справа в земле копошились хрупкие фигурки. По-видимому, там располагался огород.
Общее впечатление от этого места было угнетающим. Вблизи стало видно, что кирпич стен кое-где начал крошиться от времени. Мне совсем не хотелось туда идти. Однако Идан оставил Ветра у крыльца и обернулся, поджидая меня.
Ступени по центру истёрлись от множества детских ног, спускавшихся и поднимавшихся здесь. Многие ли из них сумели найти любящие семьи? Что-то я сомневаюсь.
