– Правда? А я думала, ты осудишь мой порыв, – поддержка Идана оказалась тем самым фрагментом, которого не хватало в мозаике уверенности, что я поступаю верно.
– У тебя доброе сердце, и ты готова помогать страждущим, разве за это можно осуждать?
– Но у меня сейчас нет денег, чтобы хорошо платить этим девушкам, – я вздохнула.
– Знаешь, для чего нужен муж?
– Для чего? – от неожиданности я остановилась.
– Чтобы помогать в трудную минуту, – Идан усмехнулся, поцеловал мои пальцы, а затем толкнул дверь кабинета госпожи Неич.
Я уже говорила, что люблю Идана Ленбрау? И я готова повторять это снова и снова.
С бумагами закончили быстро. Мы с Иданом подписали необходимые документы. Я как нанимательница, он как поручитель. И сообщили госпоже Неич, что через пару дней пришлём за детьми транспорт.
Не знаю, была ли директриса рада избавиться от лишних ртов или так удачно пристроить сразу шестерых воспитанников, однако она стала намного душевнее, чем пару часов назад.
Перед уходом я положила перед ней на стол десять золотых. Знаю, что это расточительство в моём положении. Но вид исхудавших и оборванных детей требовал что-то сделать. И десять золотых были той малостью, скорее даже авансом, на который я была способна.
– Госпожа Неич, эти деньги должны быть истрачены на закупку продуктов для полноценного питания воспитанников, новую одежду и игрушки для малышей. Я проверю, как вы ими распорядились!
Возможно, мне не следовало быть такой категоричной, ведь директриса могла обидеться, но слова уже вылетели – не поймаешь. К тому же Луиза вовсе не выглядела оскорблённой. Напротив. Её глаза загорелись при виде денег.
– Не волнуйтесь, госпожа Ленбрау, именно так я ими и распоряжусь.
Слух, что добрая госпожа наняла сразу пятерых девчонок и даже Вельгу, к тому же ещё и с братом, разнёсся по приюту быстро. Когда мы уезжали, провожать нас высыпала вся ребятня разом.
Крупная воспитательница, больше похожая на надсмотрщицу, пыталась призвать детей к порядку. Но куда там. Такое событие просто не могло не разбередить детские умы.
А я чувствовала себя обманщицей, давшей им ложные надежды. Ведь остальных забрать не смогу.
– Ты слишком задумчива, – вклинился в мои самобичевательные размышления голос Идана.
– Мне кажется, я обманула этих детей, – со вздохом призналась я.
– Всем помочь невозможно, ты и так сделала многое, – ответил он. Голос был невесёлым, похоже, мужа тоже волновала эта ситуация. И у него были мысли, как её переменить: – Одному или даже двоим тут не справиться. Ты можешь отдать всё заработанное и остаться ни с чем, но для приюта это будет каплей в море. Вот если бы вложились понемногу каждый, кто имеет такую возможность. Но для этого благие дела должны обрести популярность у богатых горожан, а я ума не приложу, как этого добиться…
Слова Идана дали толчок мыслительному процессу. Популярность. Кажется, я знаю, кто любит быть в центре внимания настолько, что способен ввести новую моду. Осталось придумать, как этого добиться.
Дома нас ждали новости. А точнее новые лица. К большинству работников из десятки Година приехали семьи. Вещей у них было немного, учитывая, что вокруг некоторых женщин собралось по двое и даже трое детей. Малыши цеплялись за юбки, создавая дополнительную толкотню и мешанину в этом столпотворении.
– Хвала небесам! – приветствовала нас Бабура, волосы которой стояли дыбом, и даже платок этого уже не скрывал. – Где вы пропадали так долго, госпожа?
Услышав это слово, женщины обратили ко мне взгляды. Дети притихли. Все ждали моей реакции. Наверное, думали, что я их прогоню. Ведь их мужья работали здесь временно. И мне ни к чему лишняя обуза.
Я вздохнула. Жизнь становилась всё интенсивнее. На меня, одиночку, наваливались заботы о других людях. И росли как снежный ком.
Ладно сироты, я сама приняла решение помочь им. Но семьи временных работников? Зачем они приехали? Ведь через месяц-два их мужья завершат работу и вернутся по домам.
– Дорогая, нам нужно поговорить. Давай отойдём в сторонку, – судя по голосу, Идан знал, что происходит.
Ещё знала Бабура, Годин да и, похоже, все остальные. Все, кроме меня.
– Что вы от меня скрываете? – обрушилась я на Идана, когда мы отошли подальше.
И видя, как тщательно муж подбирает слова, поняла, что всё зашло дальше, чем он ожидал.
– Женя, понимаешь, – начало тоже не сулило хороших новостей.
Иначе, зачем было начинать с имени, которое я разрешила называть в минуты особой близости? Я была замужем недавно, но такие моменты уже чуяла на уровне подкорки.
– Понимаешь, мы тогда не были близки, ты не разрешала помогать тебе. А я чувствовал ответственность…
«И вину за то, что не удержался в первую брачную ночь», – добавила я мысленно.
– И тут умирает мой старый пациент, – продолжил Идан. – Наследники нашли покупателя на землю, но люди были ему не нужны. А ты как раз искала работников, чтобы восстанавливать Любово. Я решил помочь сразу им и тебе. И выкупил всех вместе с семьями. Совершенно за бесценок, не переживай.
