Закончив рассказ, я отошла к окну. Распахнула створки, чтобы впустить воздух в комнату. Да и на Идана теперь взглянуть не решалась. Откладывала этот момент, боясь, что всё закончится, не успев начаться.
Сердце отсчитывало удары. Ничего не происходило. В мастерской стояла оглушительная тишина.
Свежий ветерок пробежался по комнате. Меня начало знобить, и я обхватила себя за плечи в попытке согреться.
Вдруг сверху легли тёплые ладони Идана. Он развернул меня лицом к себе и нежно поцеловал. А затем обнял, так крепко прижав к груди, что у меня перехватило дыхание.
Впрочем, в тот момент воздух не был так уж необходим, меня захлёстывало счастье.
– Я знал, – признался Идан.
– Знал?!
– Догадывался, но полностью уверен не был. Еженика слишком изменилась… – он замолчал ненадолго, затем откашлялся и продолжил: – Я ведь был влюблён в неё долгое время.
Если бы Идан так крепко не держал меня в объятиях, я бы отпрянула. Настолько больно оказалось слышать его признание. И пусть я догадывалась о чувствах Ленбрау к Еженике, но затем убедила себя, что ему нужна именно я.
И вот теперь он говорит обратное.
А Идан, разбередив рану, продолжал посыпать её солью:
– Она отказывалась принимать мои знаки внимания. Делала вид, что ничего не замечает. И вдруг это неожиданное и срочное предложение о фиктивном браке. У меня не было времени что-то обдумать, но и отказать я не смог. Не только потому, что Флоси грозил ей инквизицией. Я надеялся, что она передумает. Увидит, как много я могу и хочу ей дать, и проникнется ответными чувствами.
Однако сразу разговора не получилось. Когда я пришёл в постель, Еженика уже спала. Мне не оставалось ничего другого, как лечь рядом и тоже попытаться уснуть.
А потом всё изменилось. Я уже начал задрёмывать, как вдруг Ежа приподнялась на локте и посмотрела на меня. Так, будто видела впервые. Провела ладонью по моей щеке, бормоча что-то вроде: «Какой чудный сон». Я тогда не вдумывался, и только сейчас понял, что это уже была ты.
Поначалу я пытался бороться с собой и не отвечать на твои поцелуи и ласки. Но ты была такой смелой, решительной и так откровенно демонстрировала желание. Я просто не смог устоять…
Утром не решился тебя разбудить и сбежал. Всё время на учениях думал об этой ночи. О том, что мои мечты осуществились, и брак оказался вовсе не фиктивным. А потом приехал в Любово, и меня встретили весьма неприветливо.
Идан усмехнулся. Мне же было не до смеха. Очень хотелось поторопить его, чтобы сказал самое главное – кто ему нужен: я или Еженика?
Однако Идан продолжил говорить, а я продолжила так же безропотно его слушать.
– Я решил не сдаваться. Окружить тебя вниманием и заботой. Поговорил с твоими людьми. Узнал, что вы едва сводите концы с концами, решил помогать так, чтобы ты ни о чём не узнала. Ведь напрямую ты категорически отказалась принимать мою помощь. Кстати, это было первым, что вызвало во мне смутное сомнение. Еженика никогда бы так не поступила. Перед свадьбой она потребовала у меня немалую сумму на платье.
– Странно, – удивилась я, – платье, которое утром лежало в спальне, вовсе не выглядело новым или дорогим.
– В том и дело, – продолжил Идан. – Платье она не купила. Денег не было.
– Может, истратила на ингредиенты для переноса? – предположила я. Других вариантов не было. Ведь денег в доме я не нашла.
– Тогда я не придал этому большого значения. А потом и вовсе забыл. Ты вела себя очень странно, – он улыбнулся. – То спряталась от меня в реке, то прыгнула в овраг.
Тут я тоже не сдержала улыбки.
– Странно, это ещё слабо сказано.
– Ты была другой и нравилась мне всё больше. Я словно влюблялся в тебя заново, – продолжил Идан напряжённым голосом. – И лишь когда ты попросила не называть тебя именем, на которое всегда откликалась, и назвала другое, тайное, только для меня, я предположил невозможное. Помнишь, я говорил, что моя прабабка была ведьмой?
Я кивнула. Конечно, помню. Тогда я подумала, что, возможно, он сможет принять мою иномирную сущность.
– Дед слышал от неё немало преданий и разных историй о ведьмах, а потом делился ими со мной. Уже в виде сказок. Там была одна о замене души. Правда, поверить в такое оказалось сложно.
Идан замолчал. Как раз в то время, когда я жаждала услышать ответ на самый главный вопрос. И наконец всё прояснить.
Пришлось спросить самой.
– Кого ты любишь во мне? Женю или Еженику?
Муж сжал мои плечи, убедился, что я смотрю ему в глаза, и только тогда произнёс:
– Я люблю тебя, Женя, Еженика Ленбрау, моя жена. Люблю тебя больше жизни и никогда не отпущу, даже если ты захочешь вернуться в свой далёкий мир.
– Не захочу, – тихо выдохнула я. И это была истинная правда.
А утром нас ожидал сюрприз.
На рассвете в Любово пришли шестеро подростков. Грязные, оборванные и ужасно голодные. Они деликатно мялись на границе усадьбы, которая была лишь условно обозначена и никак не мешала проходу.
Однако дети стояли на дороге, держа в руках жалкие пожитки, и ждали, когда их заметят.
