Оливер пересекает парковку, не глядя по сторонам, подразумевая, что все машины должны остановиться. И они останавливаются. Заметив меня сквозь стекло, он расплывается в своей фирменной полуулыбке. Я отпрыгиваю и хватаю тележку. У меня нет ни малейших причин чувствовать себя виноватой в том, что я на него смотрела. Мы договорились встретиться в магазине, я просто пришла первая. Я же его не выслеживала.
Вовсе нет.
– Я тут подумал, пока ехал. – Оливер забирает у меня тележку и направляется к полкам с народными промыслами. – У меня нет ни малейшего представления, какой декор нам нужен.
– Декор?
– Для шествия. – Он достает из заднего кармана блокнотик и ручку. Торопится перелистнуть на чистую страницу, но я успеваю заметить обложку. Розовая с сиреневым, с узором из пацификов. Я не комментирую, просто вопросительно смотрю.
– Что? Это моей сестры. Свой не нашел. А нам нужно составить список. Списки всегда облегчают задачу.
Золотые слова.
Оливер начинает набрасывать идеи. Его длинные пальцы мягко скользят по бумаге.
– Итак, нам, наверное, понадобятся флажки и шарики. Откуда обычно берут такую плотную бумагу в рулонах? Ассоциация студенческого баскетбола использует ее для транспарантов.
– Оберточная бумага? – спрашиваю я. – Уверена, в школе найдется. Если нет, купим в художественном магазине.
Он записывает «оберточная бумага» наклонными печатными буквами:
– Видишь, я так и знал, что ты в этом разбираешься.
– Почему? Потому что я девочка? – в моем голосе звучат стальные нотки. Надеюсь, он не слишком зазнался?
– Что? – Оливер оглядывается по сторонам. – Нет, потому что ты сообразительная. Ты так хорошо описала цели и задачи клуба. По части шпионских миссий ты незаменима.
– Шпионских?
– Что ты каждое мое слово переспрашиваешь? Да, шпионский – вполне законное слово. Это наш секретный блокнот, мы выполняем миссию. Давай сосредоточимся. – Он снова оглядывается с потерянным видом. – Хм, что нам еще нужно?
Я забираю у Оливера блокнот и дополняю список. Липкая лента, папиросная бумага, шарики, краски, цветная кайма, гирлянда. Достаточно, мы просто украсим небольшой фургончик и останемся внутри, на главное шествие не пойдем.
– Это только начало, – говорю я, – остальное надо смотреть в магазине товаров для праздников.
Он улыбается мне так лучезарно, как если бы я подписала пакт о мире во всем мире:
– Я так рад, что ты здесь.
Я невольно улыбаюсь в ответ:
– Я тоже рада. – Прошу заметить, радость моя связана с желанием, чтобы мой проект оказался успешным, а вовсе не с тем, что двоюродный брат моего бывшего парня только что дал мне почувствовать себя такой полезной и важной, какой я себя в жизни не ощущала. – Хотя для тебя это все должно быть совершенно естественно. Это ведь ты состоишь в Ассоциации студенческого баскетбола. А я никогда не была членом клуба.
– Серьезно? – Оливер кидает в тележку упаковку синей мишуры, которой не было в списке, но ему виднее. – А чем ты тогда занимаешься? Спортом?
– Нет. У меня девственно чистое резюме.
– Ты не участвовала ни в каких школьных мероприятиях? Чем же ты тогда живешь? – Судя по всему, ему действительно интересно. Похоже, он не может представить себе жизнь, не забитую до отказа занятиями, ответственностью и целями на будущее.
Чем я живу? До прошлой недели я проводила двадцать четыре часа в сутки со своим бойфрендом. Нет, конечно, не 24/7. Но 20/6 уж точно. Остальное время он посвящал баскетболу или BubbleYum.
Я облокачиваюсь о тележку. Здесь такой яркий неоновый свет. Он словно подчеркивает мою тусклость.
В моей жизни нет наполнения.
Как такое возможно? Я перепробовала тысячу разных вещей, но ни за что не зацепилась. Нет ничего такого, в чем я была бы хороша, что я могла бы назвать своим делом. Я никчемный ломоть тофу. Поэтому Джереми и отправился искать счастья на стороне. BubbleYum играет в лакросс, и у нее наверняка богатая коллекция корсетов. А у меня есть только полка с болванчиками в спальне и тринадцать месяцев, посвященных увлечениям Джереми, за спиной.
Вот черт. Я
– Я работаю в папиной фирме, – наконец выдавливаю я из себя.
– В офисе? – Оливер кусает кончик ручки. Он и не подозревает – откуда ему знать? – как сильно его вопрос меня ранил.
– Не совсем. Он, типа, торгует антикварными вещами. Я помогаю ему сортировать его… приобретения. Определяю потенциальную ценность товаров.
Мне нравится, как высокоинтеллектуально это звучит. Как будто я каталогизирую произведения искусства, а не вытряхиваю тараканов.
– Значит, у тебя
Не знаю, как он догадался, какие слова мне сейчас нужнее всего. Я не лузер – я эклектик. Я что-то собой представляю и помимо Джереми. С каждым днем это становится все яснее.
– Спасибо.
Оливер наконец поднимает на меня глаза и видит, что наш разговор по какой-то причине перерос в нечто большее, нежели пустая болтовня. Он не задает лишних вопросов.
– Пожалуйста, – говорит он.
