Возможные варианты сделать что-нибудь опасное для Мэллори:
1. Гонки с максимальным ускорением. Беда в том, что у меня нет машины. И нет того, с кем я могла бы соревноваться. И места для соревнований. И желания подвергать свою жизнь смертельной опасности.
2. Порезать Джереми покрышки. Этот вариант по-прежнему рассматривается.
3. Сделать что-нибудь неправильное. Но я такой человек – не нарушаю законов.
4. Искупаться в океане голышом. Слишком банально. Плюс смотри предыдущий пункт: следуем законам.
5. Рассказать Оливеру, что я на самом деле чувствую в данный момент.
По моему настоянию Оливер высаживает меня за пару миль до моего дома. Обед был так прекрасен, что я не хочу рисковать ляпнуть что-нибудь не то во время долгой поездки. К тому же мне нужно немного побыть одной, чтобы переварить наш разговор. И непривычную индийскую еду.
– Значит, я выделю пару дней не неделе, чтобы украсить фургон, – говорит Оливер. – Какие у тебя планы?
– Забыл? У меня ведь ничего в жизни нет. Я совершенно свободна.
– Наверняка твоя жизнь наполнена гораздо больше, чем ты думаешь.
Оливер выпрыгивает из машины и достает мой велосипед. Постукивая по сиденью, наклоняется ко мне. От него пахнет тропическим смузи. Господи, мне кажется, что он меня сейчас поцелует, но вместо этого он резко нажимает на велосипедный звонок.
Никаких поцелуев. Вскрылась еще одна моя сущность: я настоящая бестолочь.
Вот что происходит с гормональным фоном, когда долго состоишь в отношениях и привыкаешь постоянно подкреплять чувства действиями. У меня технологический голод и эмоциональное истощение, и я ни с кем не целовалась уже девять дней. После физиологического пира я ощущаю голод, и теперь стоит появиться любому парню, как я уже воображаю, как мы с ним целуемся. Так было и в пятницу утром, когда Дерик Дуглмен придержал передо мной дверь в библиотеку и я засмотрелась на его зад, хотя я никогда не рассматриваю мальчиков, тем более Дуглмена с его сальными волосами, зная, что в четвертом классе он нарочно склеил себе руки клеем.
Я вывожу велосипед из ароматной зоны Оливера и улыбаюсь:
– Спасибо, что подвез. Приятно
– Закончим на высокой ноте, – со вздохом отвечает Оливер.
Он уезжает, а я наконец остаюсь наедине со своими мыслями: об Оливере, о Джереми, а главное – о самой себе и о похлебке из разных эмоций, бурлящей в животе. Размышляя о том, что скажу в следующий раз, когда увижусь с Оливером, я пересекаю улицу, отделяющую меня от входа в жилой комплекс «Вилла Парк», когда первые дождевые капли падают мне на руку. Это не та равномерная морось, к которой мы привыкли. Дождь начинается внезапно и яростно, тут же наполняет водосточные канавы, одежда мгновенно промокает насквозь. Наш дом стоит в самой глубине обширного комплекса из частных вилл. Еще десять минут крутить педали. В обычной жизни я бы позвонила маме и попросила за мной приехать, но у меня нет этого чертова мобильного телефона.
Как вообще люди раньше
Дорога под дождем занимает четверть часа. Добравшись до дома, я мечтаю об одном: принять горячую ванну, закончить работу по истории и пораньше лечь спать. Выходные вдруг кажутся мне такими свободными без постоянных сообщений, чтения новостей в Friendspace, поиска классных вещей в интернет-магазинах и прочих цифровых занятий. Свободными и немного одинокими…
Однако в столовой я застаю неожиданное зрелище. Там сидит моя семья. За столом. На столе еда. Это что… ранний воскресный ужин? Джинни смотрит на меня убийственным взглядом. На талии у нее повязан розовый фартук с оборками, в руках – форма для пудинга.
– Я же тебе сказала, что ужин в три.
А я, такая ужасная сестра, совсем забыла. Джинни, наверное, весь день провела у плиты: запеченная курица, какая-то веганская запеканка, пудинг, готовые роллы и салат из трех видов бобовых. Трапеза, достойная обложки бабушкиной поваренной книги.
Я продолжаю стоять в дверях – боюсь, что с меня накапает. Мама приносит из ванной полотенце. Я закутываюсь в него и выжимаю волосы.
– Простите. Мой телефон…
– Да-да, – ворчит Джинни. – Мы ждем уже двадцать минут и теперь умираем от голода. Садись и ешь.
– Сейчас, я только переоденусь.
Джинни хмыкает в ответ. Я бегу в спальню, натягиваю футболку и пижамные шорты. Когда я усаживаюсь за стол, Джинни как раз зажигает свечи (свечи?!). Потом она вытягивает руки в стороны, берет наши с папой ладони в свои:
– Давайте благословим пищу.
– Типа, помолимся? – спрашивает папа, бледнея.
