Руководителя Штаба задвинули за свои спины гвардейцы, откуда он, сверкая мокрым от пота лбом, делал редкие выстрелы в живую тучу прущих на него монстров. Вооружены саблями оказались немногие. Пользы от них в споре с такими же людьми было крайне мало, поэтому обе стороны конфликта, полагавшие, что станут единственными противниками друг друга, пренебрегли главным правилом: они вышли на открытую поверхность без них. Поняв это, я начала беспокоиться. Открывать внешние ворота базы было чересчур рискованно, ведь за ними прятался не до конца достроенный, но уже обитаемый квартал, и при прорыве монстров внутрь могли пострадать гражданские, а отступать было попросту некуда. Фактически они находились в тупике.
— Не дайте им зажать вас в угол, продвигайтесь туда, где больше свободного пространства! — донесся до меня звонкий голос Нертеры.
Ее воспоминания светились впереди других. Она точно была при сабле, и очень скоро ее со всех сторон облепили яркие разноцветные пятна: преодолев последние метры, мозгоеды схлестнулись с людьми. Я расслышала первый хруст, с которым разведчики обычно рубили монстрам головы, и сильнее вжалась в стену, неосознанно представляя, как это сражение выглядит наяву. Прямо сейчас оно было для меня лишь танцующими разномастными огнями в кромешной темноте, безумным калейдоскопом из красок, рычаний и надрывных криков. Медленно опустившись на корточки, я направила зажмуренные глаза в землю. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать, каждый выстрел чудился выпущенным в мою сторону. Воспоминаний вокруг было слишком много — они ослепляли своей близостью, давили подобно удавке, отчего их все сильнее хотелось погасить. Ресницы мои взяла неконтролируемая дрожь, по лбу заструился холодный пот.
Не могу… больше не могу…
Спрятав лицо в ладонях, я сосредоточилась на уверенном голосе Такки, который выудила из собственного прошлого, и несколько долгих минут представляла, будто она сидит рядом и заново объясняет мне, как именно можно отстраниться от воспоминаний мозгоедов. Из раза в раз я прокручивала в голове наши с ней разговоры и ее поучения, и лишь когда замкнулся десятый круг, почувствовала облегчение. К тому времени монстры успели разделить людей на маленькие группки, а у дозорного на башне закончились патроны, и он погнал своего сменщика на склад. Был наилучший момент, чтобы покинуть убежище и проникнуть в сердцевину отряда. Защищавшие Гюрзу гвардейцы уже давно рассыпались по периметру, сосредоточившись на собственном выживании, и он остался один. Даже не видя его, я все равно чувствовала, насколько ему тяжело: слабая физическая подготовка, испортившееся здоровье и отсутствие навыков обращения с мозгоедами давали о себе знать. Он неосознанно пятился к стене, игнорируя рекомендации Нертеры и таким образом постепенно загоняя себя в угол. Я дождалась, когда его пистолет выпустит последнюю пулю, после чего стремительно проскользнула вперед.
— Не оборачивайтесь. Иначе станете одним из них.
Выбрав положение, чтобы передо мной не осталось ни одного человека, не считая Гюрзы, я открыла глаза и чуть прищурилась от яркого света. Надеявшиеся полакомиться им мозгоеды споткнулись о мой взгляд, жалобно заскулили и принялись медленно отползать назад. Сам Гюрза в изумлении застыл. Ему потребовалось пару минут, чтобы обо всем догадаться.
— Ванда? — наконец прохрипел он. — Ты… использовала сыворотку?
— Нет, ее вколола себе другая видящая. И, надо сказать, сработала она на отлично. — Я перевела глаза на его дрожащие руки. — Нелегко вам далось последнее из убийств. Однажды я тоже стреляла в человека, но после его смерти меня ни разу не посещало чувство вины. Наверное, потому что я нисколько не сомневалась, что поступила правильно.
— Я не…