— Эй, лейтенант, ты цел? — донесся до меня осипший голос обратившегося к нему Тритона.
Как я и надеялась, люди не стали разбираться, откуда взялись мозгоеды и зачем им вдруг резко понадобилось отступать: гораздо важнее сейчас было поскорее оказать помощь раненым товарищам. Я расслышала, как Тритон предлагает Койоту услуги врачей на Альфе и как Гюрза командует всем отходить к воротам, и побрела быстрее, надеясь поскорее избавиться от ноши в виде воспоминаний почти тридцати оставшихся в живых мозгоедов. Казалось, никто так и не заметил меня, растворившуюся в их неровном строе, однако, стоило мне на секунду ослабить маскировку и выгнуть затекшую от напряжения спину, как этот человеческий жест тут же оказался рассекречен.
— Ванда?
Я против воли замедлилась, ощущая, как в окружающий меня узорчатый тоннель проникают расплывчатые образы из прошлого Нертеры. Она все же разглядела знакомую фигуру в куче монстров и теперь с удивлением таращилась на меня, даже не догадываясь, какой опасности себя подвергает. Стоило мне только переключить внимание, как искусственно сконцентрированная сила модифицированного существа вмиг уничтожила бы ее; короткий взгляд в сторону, безрассудная попытка ответить ей — и она в мгновение ока превратилась бы в мозгоеда. Ее воспоминания на фоне ядовитых красок горели ярким, но успокаивающим светом, в них мелькали знакомые лица, звучали знакомые голоса, и с каждой минутой мне все сильнее хотелось хотя бы краем глаза взглянуть на них. От онемевших ладоней уже не было никакого толка, так что я до крови прикусила губу, приготовившись предупреждающе закричать, если не останется другого выбора, но Нертера неожиданно остановилась сама. То ли ее отвлек кто-то из разведчиков, то ли она решила, что обозналась, то ли ей все же пришла на ум мысль, что головная боль усиливается неспроста, — в любом случае преследовать меня дальше она не стала.
С трудом добравшись до лесной опушки, я упала лицом вниз. Мозгоеды, тут же почувствовавшие неимоверное облегчение, рассыпались по ближайшим окрестностям. Один из них даже попытался воспользоваться ситуацией и осторожно потянулся клыками к моему затылку, но, едва преодолев отметку в полметра, не выдержал и сдал назад. Я все еще находилась в сознании, и ему пришлось уйти ни с чем. Впрочем, едва ли это состояние можно было назвать сознанием. Я по-прежнему блуждала в пустом тоннеле — его бесконечное цветастое полотно практически стало для меня привычным. Он не имел начала и не имел конца, его изгибы и повороты ровно ничего не значили, и казалось, что дорога ведет меня по нему уже много дней, если не месяцев. Единственным осмысленным, что изредка проникало в него, были человеческие воспоминания. Для мозгоедов люди точно так же являлись главным ориентиром во тьме — они не видели, как я, но они слышали и чувствовали, и двигались на эти слепые звуки и запахи, потому что ничего иного для них не существовало. И теперь меня тоже накрыла пустота. Как только Нертера осталась далеко позади, тоннель стал моей единственной реальностью. Каждый новый шаг по нему давался мне все легче, каждый всплеск красок все меньше раздражал глаз. Я уже не замечала, что на самом деле лишь беспомощно лежу на земле, — отныне это происходило не в моей жизни, а в чьей-то чужой. Чужой, тяжелой и пугающей, в то время как тоннель чудился мне упорядоченным и гармоничным. Все посторонние шорохи и образы таяли на его просторах, в нем не было ни мыслей, ни боли, ни сомнений.
В нем вполне можно было остаться навсегда.
— … ну же, Ванда, возвращайся. Вот так, хорошо….
Я не почувствовала, как Такка ввела иглу мне в вену, — просто в один момент перед глазами вдруг стало очень темно. Цветастое полотно исчезло, и мое тело сразу окутал пронизывающий холод. Я словно провалилась в сырой глубокий овраг, в котором не оказалось ни единого огонька, что поначалу привело меня в ужас. Где они? Где хоть что-нибудь? Вокруг было слишком тихо, слишком мрачно и… бессмысленно. Да, теперь мне чудилось, что только краски и имели значение, что без них попросту невозможна жизнь.
Дрожа всем телом, я неуклюже перевернулась на бок и с трудом разлепила глаза. Где-то наверху монотонно шелестели деревья. Закатывалось за холмы красное солнце, легкий вечерний ветер обдувал лицо — вовсю сгущались сумерки. Такка сидела рядом со мной в своей излюбленной позе для медитации. Ее ресницы были опущены.
— Надо же тебе было сотворить такую глупость. Ты хоть узнаешь меня?
Приподнявшись на локтях, я долгое время рассеянно всматривалась в ее лицо, после чего слабо, но утвердительно кивнула.
— Да. Да, мы были вместе, а потом… нет, подождите… сколько сейчас времени? Где мы? Что… что со мной?
— Успокойся, Ванда, все в порядке. Ты не видишь мои воспоминания, потому что я вколола тебе сыворотку. Сейчас ты просто человек.
— Сыворотку? — эхом прошелестела я, пытаясь принять сидячее положение. — Откуда у вас взялась еще одна сыворотка?